«Вирус»
Окончание. Начало см. в № 134, 135, 136.
Под давлением общественности дело Черепкова приняла к своему производству Генеральная прокуратура России. Расследование поручили следователю по особо важным делам Константину Маврину. (Позже следственную группу возглавил Евгений Бакин). Он сразу же столкнулся с множеством странных фактов. Например, в деле фигурировал человек по фамилии Бухарин. Его задержали в городе Артем, когда он в киоске расплатился двумя фальшивыми купюрами. При этом, как бы случайно, у него обнаружили деньги, которые Черепкову якобы дал Волков. Выяснилось, как они попали к Бухарину. На очной ставке с Черепковым он без тени смущения поведал такую историю. Якобы пришел к Черепкову на прием и попросил устроить его сантехником. (Чувствуете уровень забот мэра огромного города?). Мэр предложил оформить его помощником. Как-то вечером Черепков ввел его в гипнотическое состояние и изнасиловал. Затем дал 250 тысяч рублей.
На очной ставке Черепков видел Бухарина впервые.
Паспорта у Бухарина не было, его якобы украли, вместо него майор Горбушин выписал справку. Везде, куда ни ткнись, были Горбушин и Дудин: выдали справку, обрабатывали Козлова, были на обыске.
У Бухарина спросили: а где остальные деньги, которые вам дал Черепков? Я ими вернул долг знакомой из Хабаровска, ответил Бухарин.
Съездили в Хабаровск, проверили. И удивились: среди денег, которые Бухарин отдал своей приятельнице якобы в первых числах февраля, оказались купюры, которые у него изъяли в Артеме в апреле. Что за несусветица? А все объяснилось просто. Вместе со следователем в Хабаровск ездили Бухарин и Дудин. Следователь, не подозревавший об истинной роли в этом деле своих спутников, допустил промашку, и Дудин через Бухарина передал женщине деньги. При этом Дудин совершил непростительную ошибку: среди денег оказались и те, которые изъяли в апреле у Бухарина.
Странностей в деле Черепкова было хоть отбавляй. Чепкевич, который тоже якобы передал взятку мэру за то, чтобы его устроили водителем, не имел ни прописки, ни трудовой книжки, нигде не работал, не помнил ни близких, ни дальних родственников, ни номер войсковой части, где якобы недавно служил прапорщиком.
Когда стали анализировать показания Волкова, оказалось, что они не соответствуют действительности. В своем заявлении он написал, что дал мэру взятку 10 февраля в десять угра, но мэр в это время был в суде, что подтвердили свидетели.
На том самом листе бумаги, который, как утверждали понятые, обнаружили в кармане Черепкова и которым якобы были обернуты волковские деньги, не оказалось отпечатков пальцев Черепкова, но обнаружились отпечатки пальцев понятой Лаптевой.
Дальше — больше. На самих деньгах, которые якобы Волков дал Черепкову, тоже не обнаружили отпечатков пальцев Черепкова, но зато на них оказались отпечатки пальцев Дудина. На часах, которые нашли в квартире Черепкова, не оказалось вообще никаких отпечатков, словно они перенеслись по воздуху. А на деньгах, найденных в кармане старого тулупа, оказались отпечатки пальцев… полковника Бондаренко.
Не стыковывались и такие детали: часы Волков якобы дал Черепкову 6 февраля, но еще 7-го они были в милиции.
По крупицам, окольными путями, уже не доверяя местной милиции, следователи Генеральной прокуратуры стали собирать информацию о каждом, кто был причастен к делу Черепкова. Искали исчезнувшую понятую Светлану Лаптеву. Дудин докладывал, что найти ее не представляется возможным. На самом деле капитан скрывал ее на своей квартире. Гражданка Узбекистана Лаптева оказалась продавщицей из Владивостока Людмилой Дудиной. Она же — жена капитана Дудина и его подставной агент по кличке «Роза».
Второй понятой, студент юридического факультета Павел Зубов, оказался племянником Дудиной.
Как выяснилось, Бухарин на самом деле никакой не Бухарин, а Блинов, тоже родственник Дудиной из Красноярского края. И изнасиловать его Черепков никак не мог, хотя бы по той простой причине, что в тот день Бухарин-Блинов находился за тысячи километров от Владивостока и мирно спал в постели в обнимку с собственной женой.
Чепкевич тоже никакой не Чепкевич, а Шулпин, родственник Дудиной из Красноярского края.
Бухарина-Блинова и Чепкевича-Шулпина Дудин пригласил во Владивосток, пообещав им хорошее вознаграждение. Он изготовил для них фальшивые документы, поселил в пригородный санаторий «Приморье», за счет милиции оплачивал их проживание, еду, выпивку, покупал им одежду.
Каждый из них сыграл свою маленькую и подлую роль, написанную капитаном. Видимо, они прекрасно понимали, что лжесвидетельствуют, но соблазн легкой наживы взял верх. Каждому за казенный счет Дудин купил по японской автомашине, оплатил их доставку по железной дороге к месту жительства, подарил электронную аппаратуру, дал наличными.
Он и себя не обижал. Платил жене, которая якобы поставляла ценную информацию о мэре города. Квартиру знакомого без его ведома оформил как конспиративную и под это получил два миллиона рублей. Из трех миллионов, которые Волков якобы передал Черепкову, при обыске оказался лишь один миллион 200 тысяч. Остальные деньги бесследно исчезли.
Обычно на оперативные дела деньги расходуются очень скупо. Но на «Вирус» они сыпались как из рога изобилия. Начальник краевого управления внутренних дел Ипатов подписывал все, что ему подсовывали Дудин и Бондаренко.
Чтобы как-то оправдать многомиллионные расходы, Дудин усаживал за работу весь отдел, и оперы целыми днями сочиняли фиктивные документы. Таких липовых справок сочинили полторы тысячи. В общей сложности на операцию «Вирус» ухлопали около 120 тысяч долларов. Это почти вся сумма, которая выделяется краевой милиции на агентурную работу. Становится понятным, почему раскрываемость преступности в Приморском крае в 1994 году составила всего 55,7 процента.
Сегодня доподлинно известно: оперативное дело против мэра Владивостока заведено незаконно. В УОП не было никакой информации о том, что Черепков или его окружение берет взятки. Наружное наблюдение за мэром, его родственниками, знакомыми, сослуживцами тоже велось незаконно. К сожалению, нам не удалось выяснить, кто персонально подбрасывал деньги и часы Черепкову. Но нам известно, что это были сотрудники УОП.
Участник провокации— в прошлом вор
О низком моральном пороге людей, оговоривших ни в чем не повинного человека, говорит сам факт их участия в провокации. Но чтобы решиться на нее, уже нужно было обладать некоторым нравственным опытом определенного свойства.
35-летний капитан Дудин во время службы в армии вместе с приятелем обокрал войсковой склад. За это в 1979 году военный трибунал Уссурийского гарнизона приговорил его к трем годам лишения свободы в ИТК общего режима.
С полковником Бондаренко тоже произошла неприятная история. Во Владивостоке ее помнят многие сотрудники милиции. Она заслуживает того, чтобы о ней рассказать подробнее.
В 1982 году руководство Владивостокского мусоросжигательного завода через подставных лиц заключило договор с РСУ на ремонт технологического оборудования. Для видимости выполнили какую-то работу, но основную часть денег поделили между заинтересованными лицами. Об этой афере узнали во Фрунзенском РОВД Владивостока. Участники акции во всем сознались начальнику ОБХСС района А. Бондаренко и его подчиненному В.Сидо-рову. На предприятиях началась проверка. Кандидаты на отсидку скинулись и дали сотрудникам милиции взятку. Документы, уличающие руководство предприятий в махинациях, исчезли. Но так случилось, что об этом узнали другие люди из правоохранительных органов, и Сидорова посадили. Не дождавшись помощи от Бондаренко, Сидоров из колонии направил письмо Генеральному прокурору, в котором подробно рассказал о роли своего бывшего шефа во всей этой истории. С его слов, Бондаренко поручил ему, Сидорову, взять у аферистов 8 тысяч рублей. Эту сумму поделили так: 5 тысяч взял Бондаренко, 3 тысячи оставил себе Сидоров.
После письма уголовное дело возбудили снова, но, несмотря на то, что многие косвенные улики подтвердили показания Сидорова, дело на теперь уже начальника ОБХСС Владивостока Бондаренко закрыли.
После завершения операции «Вирус» все ее участники были щедро вознаграждены. На них посыпались звания, новые должности, премии. Бугрову-Волкову присвоили капитана, перевели во Владивосток и взяли на работу в УОП, подарили за казенный счет японскую машину. Но предприимчивому офицеру этого показалось мало, и он стал шантажировать руководство УОП. Бугров заявил, что если ему не дадут 50 млн. рублей для приобретения двухкомнатной квартиры, он расскажет о провокации прокурору. Поскольку «Вирус» высосал все деньги из бюджета управления, за помощью обратились в администрацию края, и та перечислила Бугрову 50 млн. рублей.
Бондаренко по ходатайству губернатора края назначили начальником налоговой полиции Приморья и присвоили звание генерала. Он сменил сующего нос куда не нужно Перепечкина. В налоговую полицию перешел и Дудин, получив внеочередное звание майора.
Что стоит за громкими процессами в Приморье
Лепившие дело против Черепкова, похоже, так и не поняли, за что же их арестовали. Не понимают, видимо, искренне. Об этом можно судить по письму Дудина, которое он написал Генеральному прокурору. Суть его — недоумение человека, честно, с его точки зрения, выполнявшего свой служебный долг. Мол, всю жизнь проводили операции, подобные «Вирусу», за это получали награды, а тут вместо поощрения — тюрьма. Как это понимать? И Дудин аргументирует.
В 1992 году на шесть лет за взятки осудили директора гостиницы «Владивосток». Основа доказательств — показания двух женщин — «М» и «К». Это внедренные сотрудники милиции, так называемые разведчики. Они выступали свидетелями под вымышленными фамилиями в судах первой и второй инстанций.
В том же 1992 году по три года за взятки получили начальник железнодорожной станции и его заместитель. Свидетели «О» и «П» — негласные сотрудники УВД. По их показаниям и были осуждены руководители.
В конце 1992 года к двум годам каждый за взятки приговорили начальника смены Владивостокского аэропорта, его заместителя и командира лайнера Ил-62. Эти люди были осуждены по показаниям гражданина «К» и самого Дудина, который выступал под вымышленной фамилией. Кроме этого, в суде показания давали два разведчика, привлеченные из другой области. Разумеется, они были с фальшивыми документами.
В 1993 году за взятки на пять лет осудили генерального директора нефтебазы Владивостока. Показания давали три свидетеля — сотрудники милиции из другой области, работавшие под вымышленными именами, и сотрудники УОП Владивостока. Приговоры были основаны на показаниях этих людей.
В том же году к лишению свободы приговорили четырех лесорубов. Какой-то мужик, судя по всему агент милиции, за хорошее вознаграждение уговорил бригаду нарубить ему 20 кубов кедра. Они и нарубили. Основа обвинения — показания трех человек — «В», «Г» и «Д». Двое из них — агенты, один — офицер милиции, работающий под прикрытием.
Если все так, как утверждает Дудин, необходимо проверить эти дела. Ведь нельзя исключать, что они скроены по тем же лекалам, что и дело Черепкова.
При подготовке этого материала мне довелось беседовать с одним ответственным сотрудником МВД. Мой визави посетовал на то, что операция «Вирус» провалилась по вине сотрудников УВД. Они-де, по его словам, не наладили связь со следствием и не оказали на него влияния. Если бы следствие не стало копаться в фальшивых документах участников операции, сказал мой собеседник, то все было бы о’кей.
Это наводит на мысль, что фабрикация дел, подобных «Вирусу», для России — обычная практика. Агенты и разведчики внедряются не в преступную среду, а сами искусственно создают ее, провоцируют преступление, обставляют его липовыми «свидетелями» и отправляют за решетку, по сути, невиновных людей. Таким путем создается видимость активной борьбы с преступностью. Что ж, весьма безопасный способ зарабатывать награды, звания, должности.
Владивостокская история показала, что человек беззащитен перед произволом власти. Особенно там, где она не имеет противовесов и контроля.
То, что произошло в Приморье, могло произойти в любом другом регионе России. Просто процессы, характерные для больших российских городов, обладающих значительным экономическим потенциалом, здесь доведены до крайности. Наиболее откровенно, гротесково они проявились именно здесь потому, что к власти пришел человек, не ограниченный нравственными нормами. При власти такого руководителя востребуются не закон, не право, а ловкачество. Образованных, честных и принципиальных вытесняют троечники вроде капитана Дудина. К слову сказать, «операция» им проведена настолько бездарно, что если бы агенты и разведчики, использованные в «Вирусе», были им внедрены в действительно преступную среду, их бы мгновенно расшифровали и уничтожили.
Справедливости ради надо сказать, что инкубационные условия для появления «Вируса» создавались не без помощи Москвы. Она не только закрывала глаза на безобразия, творимые Наздратенко, но и потакала им. Она позволила ввести себя в заблуждение, когда губернатор, дезинформируя президента о реальном положении вещей, потребовал освободить от должности мэра Владивостока. И президент подписал указ. Эго после того, как Генеральная прокуратура прекратила уголовное дело против Черепкова и возбудила против тех, кто это дело сфабриковал. С признанием Генеральной прокуратурой невиновности Черепкова он автоматически должен был приступить к исполнению обязанностей мэра. Но Наздратенко не мог этого допустить и воспользовался своими связями. Судите сами: указ подписан всего через два дня после того, как Наздратенко обратился к президенту.
Подписав указ, Ельцин тем самым как бы освятил ночной штурм мэрии ОМОНом и насильственный вынос из здания Черепкова и его товарищей.
В связи с разоблаченной операцией «Вирус» совершенно очевидно, что и арест сына Черепкова не случаен.
В 1992 году из школы, в которой учился Владимир, ночью украли 16 компьютеров. На след грабителей вышли год спустя. Один из участников нападения закончил эту же школу. Некоторых из ребят Владимир знал, иногда с ними общался.
Суд не собрал абсолютно никаких доказательств того, что Владимир участвовал в ограблении. Более того, в суде участники кражи компьютеров заявили: Черепкова с ними не было, их заставили оговорить Владимира — кого побоями, кого обещаниями скостить срок. Курсанты, с которыми Владимир учился в военно-морском училище до своего увольнения, в суде показали, что в ночь кражи Черепков с ними отмечал день рождения. Об этом же свидетельствовал в суде и руководитель курса.
Тем не менее эти показания суд не учел. Напротив, возбудил уголовное дело против курсантов и руководителя курса, обвинив их в лжесвидетельствовании. В то же время за истину принимает туманные, противоречивые, порою явно надуманные показания тех, чья версия годится для обвинения.
Черепкова-младшего приговорили к четырем годам лишения свободы. Но оказалось, что судил Владимира суд, ликвидированный задолго до вынесения приговора, а народными заседателями в нем были люди, которых в заседатели никто не избирал.
Дело направлено на новое судебное рассмотрение, а парень уже два с половиной года сидит в тюрьме.
В юриспруденции есть проверенное временем правило: при расследовании преступления надо искать того, кому оно выгодно. Развитие событий до 12 февраля 1994 года и после говорит о том, что губернатор края Наздратенко (и те, кто за ним стоит), как никто другой, заинтересован в устранении мэра Виктора Черепкова. Он особенно и не скрывает этого, откровенно взяв под защиту сотрудников милиции, принимавших участие в фабрикации уголовного дела. Чтобы вызволить их, он давит на все рычаги. В письме на имя Ельцина, превознося заслуги Бондаренко, пишет: «Трудно оценить размер ущерба, который нанесен авторитету государственной власти и моральному духу правоохранительных органов задержанием генерал-майора А. С. Бонда-ренко. В Приморском крае он стал примером честного и добросовестного служения закону».
Нам удалось выяснить, что именно из Приморья перечислили кругленькую сумму одной из московских адвокатских контор для защиты обвиняемых сотрудников милиции.
Видимо, ближе к осени уголовное дело поступит в один из судов Приморского края. Зная амбиции и возможности губернатора, нетрудно предположить: будет сделано все, чтобы сотрудники милиции, сфабриковавшие дело против Черепкова, оказались на свободе.