«Вирус»
Страну потрясают скандалы. Чуть ли не каждый день обнародуются новые факты коррупции, поразившей чиновников из высших эшелонов власти, генералитет, судейский корпус, людей из ближайшего окружения президента. За решеткой оказался даже бывший исполняющий обязанности генерального прокурора России. Коррупция обрела такие масштабы, что стала едва ли не главным фактором угрозы безопасности государства. И исходит эта угроза не только из Москвы — финансового, экономического и политического центра страны. Посмотрим, что происходит в самой отдаленной от нее точке — во Владивостоке. Оценим масштаб и степень опасности. Поводом к анализу ситуации в Приморье стало разоблачение Генеральной прокуратурой крупномасштабной провокации, проведенной сотрудниками УВД края против мэра Владивостока Виктора Черепкова. Проводилась она под кодовым названием «Вирус». Расследование уголовного дела, возбужденного против шести активных участников операции, среди которых бывший начальник УВД края, завершено. «Известия» обратились к руководству Генеральной прокуратуры с просьбой дать возможность ознакомиться с материалами расследования, но в прокуратуре ответили категорическим отказом, сославшись на то, что эти материалы проходят под грифом «совершенно секретно». Редакция вынуждена была искать иные источники информации и получила достаточные сведения о громком деле. Расследование Игоря КОРОЛЬКОВА «Вирус» читайте в сегодняшнем (стр. 5) и последующих номерах
1. Странный бизнесмен
4 января 1994 года в гостинице «Владивосток» под фамилией Волков поселился мужчина в затасканной «аляске». На вид ему было немногим более тридцати. Он назвался бизнесменом из Находки, хотя по внешнему виду, скорее, походил на списанного с сухогруза матроса. Во Владивостоке его интересовали два человека — мэр города Виктор Иванович Черепков и его 19-летний сын Владимир, только что уволившийся из военно-морского училища.
Первым он вышел на сына. Через общего знакомого Волков попросил Черепкова-младшего помочь купить японский джип. Владимир обзвонил друзей и нашел человека, который готов был продать машину, но быть посредником в сделке категорически отказался.
Волков повел себя странно: тут же потерял к сделке всякий интерес. Тем не менее решил отблагодарить Владимира 34 хлопоты и предложил деньги. Парень отказался. Волков поинтересовался, есть ли у него проблемы с криминальным миром. Если есть, он готов их уладить. У Черепкова таких проблем не было. Тогда Волков из дружеского расположения к нему предложил на выбор принять участие в одном из видов бизнеса: торговле наркотиками, оружием и доставке контрабандного товара из Китая. Черепков отказался и от этого. Волков поинтересовался, может ли Владимир помочь через отца получить помещение под офис. Черепков-младший ответил, что в дела отца не вмешивается.
Спустя несколько дней Волков позвонил Черепкову на квартиру. Это было более чем странно: домашний телефон Черепковы никогда никому не давали. Его знали всего несколько самых близких людей. Волков сообщил, что с ним приключилась неприятность. Немного выпив, он сел за руль. Сотрудники ГАИ его остановили. Ударив одного из них, Волков сбежал. Машину, как он выяснил, поставили на арест-площадку. Поскольку ему больше не к кому обратиться, Волков просил Владимира использовать свои связи и забрать машину. За это обещал расплатиться с Владимиром видеомагнитофоном, а с начальником ГАИ — телевизором. Кроме того, предлагал Владимиру пользоваться его освобожденной из-под ареста машиной как своей.
Волков вел себя слишком навязчиво, это настораживало. Еще большие подозрения у Владимира появились, когда выяснилось, что машину на арест-площадку поставили не инспектора ГАИ, как утверждал Волков, а сотрудники краевого управления внутренних дел.
О странном бизнесмене Владимир рассказал отцу. Тот по своим каналам попытался навести справки о Волкове, но ни в Находке, ни во Владивостоке такой человек не был прописан. Не было у администрации гостиницы и карты гостя, которую обычно заполняют приезжие. Фамилию Волкова обнаружили в компьютере. Там значилось: поселен по устной просьбе из УВД края.
Волков зачастил в мэрию, стал активно выбивать участок земли под гараж. Все шло как по маслу. Главному инженеру архитектурного управления он подарил телевизор. Председателю кооператива дал видеомагнитофон и четыре миллиона рублей, специалисту, которая занималась землеотводом в архитектурном управлении, — бутылку дорогого бренди. Председателю ВДОАМ презентовал микроволновую печь. Дарил он эти дорогие вещи своеобразно: привозил на работу чиновникам, ставил их перед фактом и исчезал.
Бумага с разрешением на строительство гаража и на землю у Волкова была в кармане, но юридической силы не имела.
Введенная Черепковым система не позволяла не только рядовому чиновнику, но и самому мэру обойти закон: землю можно было получить только на конкурсе, аукционе и в порядке общей очереди. Но для Волкова это не имело особого значения, он приступил к следующему этапу задуманного.
Настырный «афганец»
Когда секретарь доложила Черепкову, что к нему просится «афганец» из Москвы по фамилии Волков, мэр отказал в приеме. В журнале секретарь записала: просит выделить помещение под офис. Черепков наложил резолюцию: «Председателю комитета по имуществу. Рассмотреть возможность».
Но общение через секретаря и журнал, видимо, Волкова не устраивало. Он стремился во что бы то ни стало пообщаться с мэром лично. Несколько раз приходил к мэру, но тот упорно отказывался его принимать.
В эти дни Черепков заметил, что за ним ведется наружное наблюдение.
В воскресенье, 6 февраля, мэр работал в своем кабинете. Дверь в приемную была открыта. Это делалось для безопасности: он общался с посетителями практически на виду у охраны и помощников.
В кабинет вошел Волков. Представился «афганцем» и попросил выделить помещение. Протянул отпечатанную на двух страничках программу развития «афганского» движения в Приморье.
Черепков стал изучать документы. Обратил внимание на штамп ассоциации воинов-интернационалистов «Вихрь». Там было написано: «Москва Московской области». Только малограмотный мог сделать такую запись: Москва — город федерального подчинения и не относится к области. Кроме того, номер МФО Мосбизнесбанка на штампе ассоциации был указан пятизначный. Таких номеров МФО не существует.
Черепков не сомневался, что перед ним тот самый Волков, который предлагал сыну заняться криминальным бизнесом, и что он не тот, за кого себя выдает.
На заявлении Волкова Черепков наложил общую в таких случаях резолюцию: «Изыскать возможность. Доложить».
10 февраля Волков снова весь день пытался пробиться к мэру. Это ему удалось только вечером. Мэр уж был одет, он собирался на торжественное собрание, -посвященное памяти крейсера «Варяг».
— Я не принимаю, — сказал Черепков.
Охрана замерла в дверях, ожидая команды. Волков затараторил:
— Вы не могли его получить, — удивился мэр. — Ваша ассоциация не зарегистрирована…
Но Волков словно не слышал Черепкова:
— Нигде не встречал такого гостеприимства, как у вас, хочу за все вас отблагодарить.
С этими словами Волков бросил на стол голубой берет десантника и тут же, резко развернувшись, вышел. Потом он скажет, что в берете были деньги.
11 февраля в 21 час в кабинет мэра вошел прокурор города Ярошенко с постановлением о производстве обыска. В постановлении Черепков прочитал: гражданин Волков дал взятку мэру Владивостока три миллиона рублей и швейцарские часы «Омега». Только теперь Черепков понял, почему Волков так настойчиво добивался встречи с ним: ему важно было зафиксировать факт посещения кабинета мэра.
Понятая из Ташкента
Возглавил обыск заместитель прокурора Фрунзенского района Владивостока Высоцкий. Ему помогали старший оперуполномоченный по особо важным делам управления по организованной преступности при УВД края капитан Дудин, оператор, снимавший обыск на видеопленку, и двое понятых: студент-первокурсник юридического факультета Владивостокского университета Павел Зубов и гражданка из Узбекистана Светлана Лаптева. Возвращаясь из Китая домой, она остановилась в гостинице «Владивосток». На улице ее встретили сотрудники милиции и попросили быть понятой. На Лаптевой была серая козья шуба. Ни на Зубова, ни на Лаптеву Черепков особого внимания не обратил.
Кроме перечисленных, в кабинете были еще какие-то люди.
Высоцкий предложил Черепкову выложить на стол содержимое карманов. Мэр достал записную книжку, бумажник, авторучку, ключи… С другого конца стола, где стояла понятая Лаптева, Высоцкий взял лист бумаги и понятые в один голос сказали, что этот лист Черепков вынул из своего кармана. Этот момент оператор заснял на пленку.
Потом Волков сообщит, что этим листом были обвернуты деньги, которые он дал мэру в десантном берете. Вторая половина листа, разорванного вдоль, сохранилась у Волкова. Когда их соединили, они совпали.
В комнате отдыха было тесно и душно. Тем не менее обыск вели несколько человек, Черепков и его заместитель Гильген-берг старались уследить за всеми. Особенно внимательны они были, когда Дудин осматривал одежду.
Вдруг стало плохо понятой. Женщина вышла в кабинет и схватилась за живот. Обыск прервали, все окружили ее. Лишь Дудин остался в комнате отдыха. Затем тихо исчез.
После того, как понятая вернулась из туалета, обыск продолжили. Высоцкий заглянул за сейф и вынул оттуда деньги, свернутые в трубочку. Он показал их Черепкову и спросил: «Ваши?». Черепков протянул руку, чтобы взять деньги, но Гиль-генберг успел крикнуть: «Не трогай!» Денег оказалось один миллион 200 тысяч рублей.
Шел пятый час утра.
Почти в одно время с обыском в мэрии начался обыск и на квартире Черепкова. В старой хрущобе обыск проводили сотрудники УОПа майор Горбушин, лейтенант Колесников, следователь УВД края майор Монахова. Как и в кабинете мэра, в квартире толпилось около десятка человек. Обыск снимали на видеопленку.
В рваном кармане старого тулупа сотрудники УОПа обнаружили один миллион рублей в конверте, а вскоре на книжной полке нашли часы «Омега». Ни оператор, ни понятые не видели, как сотрудники милиции обнаружили деньги и часы.
Во время обыска на квартире отца, арестовали его сына — Владимира Черепкова. Его обвинили в разбойном нападении на школу и хищении оттуда компьютеров.
В ночной операции приняли участие около 200 омоновцев и офицеров СОБРа, почти весь состав сотрудников УОПа и прокуратуры края и города.
В сопровождении автоматчиков Черепкова доставили в городскую прокуратуру. Отвечать на вопросы мэр отказался. Он потребовал объяснить, в качестве кого должен давать показания: как свидетель или как обвиняемый? Если обвиняемый, то где обвинение? Если свидетель, то почему его допрашивают в пять утра и при автоматчиках?
Арест не состоялся
Как позже выяснится, в эту февральскую ночь не спало все руководство УВД края, краевая и городская прокуратуры, высшие руководители краевой администрации. Вместе с ними бодрствовала и специально созданная *по такому случаю группа, сформированная из сотрудников пресс-центров администрации края, краевой прокуратуры и УВД. Операция по разоблачению мэра-взяточника близилась к завершению. Оставалось лишь арестовать его и препроводить в следственный изолятор. Но прокурор Ярошенко почему-то медлил. В соседней комнате то и дело трезвонил телефон, и прокурор кому-то о чем-то докладывал. Ярошенко был взвинчен, но корректен. Санкцию на арест мэра он так и не дал.
Весть о том, что произошло в мэрии ночью, мгновенно облетела город. На Свет-ланскую потянулись люди. Возник стихийный митинг в защиту мэра. Здесь впервые прозвучало слово «провокация». Так же на пресс-конференции оценил действия правоохранительных органов и Черепков.
Мало кто в городе поверил, что Черепков позарился на часы и миллион рублей. Все знали, что мэр не принимает даже цветы. Но руководство УВД, прокуратуры и администрации края твердили: мэр — взяточник. Прокурор края Василенко заявил: «…не будь он Черепковым — сидел бы уже, как шпала! При имеющихся доказательствах — железно бы сидел… Обычный человек — не „совесть России“ — уже бы в камере чирикал…».
В этом монологе прокурора не знаешь, чему больше поражаться: приблатнен-ной лексике или нескрываемой ненависти к человеку, которого в городе называли совестью России и который накануне обыска был признан в Приморье человеком года.
Вскоре оказалось, что не один Волков решил разоблачить мэра. 17 февраля в городскую прокуратуру явился некий Чепкевич и заявил, что он тоже дал мэру взятку — один миллион рублей. За это Черепков якобы обещал устроить его водителем автобуса.
Когда во Владивостоке все только и говорили о событиях в мэрии, город потрясло новое сообщение: у следователя, которая участвовала в обыске на квартире Черепкова, похитили ребенка.
Руководство УВД тут же прокомментировало: это сделали силы, которые стоят за Черепковым. Но все оказалось проще. Мальчика потерял напившийся до беспамятства близкий друг следователя. Очень быстро ребенок нашелся.
Так появилось уголовное дело № 474731.
Все началось с острова Русский
Впервые о Викторе Ивановиче Черепкове заговорили в связи с событиями на острове Русском. Никому не известный капитан первого ранга скрытно снял на видеопленку матросов, которые больше походили на узников концлагеря. Издевательствами многие были доведены до истощения. Несколько человек умерли. Эти кадры обошли экраны телевизоров в России и за рубежом. Информация морского офицера произвела впечатление разорвавшейся бомбы. На остров Русский прибыла комиссия Министерства обороны, прокуратура возбудила уголовное дело. Командующего Тихоокеанским флотом адмирала Хватова освободили от должности.
Так Черепков стал одним из наиболее известных и уважаемых лидеров демократического движения в Приморье. В 1993 году горожане выдвинули его кандидатом в мэры Владивостока. Борьба за этот пост развернулась нешуточная. Возглавлять администрацию города в период передела собственности означало контролировать этот передел. А делить было что: заводы, фабрики, рыболовецкий и рефрижераторный флот, погрузочные и разгрузочные терминалы. Во Владивостоке все чаще поговаривали о том, что распределение собственности происходит главным образом в интересах отдельных групп людей, тесно связанных с преступным миром. Черепков был одним из тех, кто публично в средствах массовой информации и с трибуны Совета народных депутатов края разоблачал местных коррупционеров. Поэтому было совершенно ясно, что, если городскую администрацию возглавит Черепков, это серьезно осложнит набравший обороты криминальный передел собственности. Предпринималось все, чтобы капитан первого ранга не прошел в мэры. Его не допускали на страницы газет, имевших большой тираж, ограждали от телевидения, использовали откровенную ложь. И все же из 19 кандидатов победу одержал Черепков. За него проголосовало более 67 процентов избирателей.
К моменту вступления Черепкова в должность мэра Владивостока администрацию края возглавлял Евгений Наздратенко.
Начало политической карьеры Евгения Наздратенко тесно связано с именем дважды судимого Клигера, известного в криминальном мире под кличкой Отто Скорцени. Так его прозвали за шрам на лице и за способность к дерзким поступкам. В старательской артели был теневым заместителем Наздратенко. Как утверждают, именно он сыграл главную роль в преобразовании артели в горнорудную компанию «Восток» и в избрании ее президентом Евгения Ивановича. Полагают, что именно Клигер навел своего шефа на мысль баллотироваться в Верховный Совет РСФСР, он и стал его доверенным лицом. Получив депутатский мандат, Наздратенко обзавелся в Москве связями, которые ему потом очень пригодятся.
В 1993 году он сменяет губернатора края Кузнецова. На этот высокий пост ему помог взойти ПАКТ — Приморская акционерная компания товаропроизводителей. Создатели так продекларировали назначение ПАКТА: взаимодействие предприятий, чтобы выжить в трудных рыночных условиях. Но специалисты полагают, что истинная цель компании несколько иная: установление полного контроля над промышленным и сырьевым потенциалом Приморья, накопление крупных личных состояний.
Говоря о специалистах, имею в виду тех, кто готовил для Государственной думы объемный документ, насчитывающий около 400 страниц. Это анализ ситуации в Приморье с 1993-го по 1995 год. Подписан документ помощником депутата Государственной думы С. Юшенкова А. Соколовым, но готовили его многие экономисты, юристы, политологи.
Создавался ПАКТ очень своеобразно. Его учредили 213 физических лиц. Все они — руководители крупных предприятий и организаций края. Таких, скажем, как Владивостокская база тралового и рефрижераторного флота (ВБТРФ), акционерное общество «Коммерсант», заводы «Варяг», «Изумруд», «Радиоприбор», владивостокский ГУМ.
Подчеркну: не коллективы предприятий стали учредителями компании, а только их руководители. Зачем им, не директорам, а просто Ивановым, Петровым, Сидоровым, объединяться в элитарный клуб? Чтобы зарабатывать деньги. Например, флот выловил какое-то количество рыбы. Директор, скажем, Сидоров продает эту рыбу Сидорову — директору ПАКТа по сверхнизким ценам. Договориться о приемлемой цене несложно, благо тот и другой Сидоров — одно лицо. ПАКТ же продает рыбу по более высоким ценам, не неся никаких накладных расходов. В карман 213 физических лиц кладутся дивиденды, заработанные горбом предприятий. И так каждый из 213, как пчелка в улей, несет свой нектар.
Это был первый этап создания ПАКТа, когда еще никто толком не понял, что произошло. Когда же люди сообразили, что их надувают, начались возмущения. Тогда пактовцы решили предприятия тоже включить в компанию. Но при этом придумали такое правило: десятки тысяч рабочих этих предприятий могут иметь не более пяти процентов акций компании, а 95 процентов оставались у директорского корпуса.
ПАКТ стал главным претендентом в крае на государственную собственность. Без него, без его денег учредители компании не смогли бы выкупить значительную часть акций предприятий. Ограниченный круг людей концентрировал в своих руках огромную собственность. Тем же, кто не числился среди своих, ПАКТ давал кредиты при условии: половину акций человек оставляет компании. Если вовремя не возвращает ссуду (а сроки устанавливались жесткие), то и вторую половину в качестве залога компания забирает себе. Таким путем ПАКТ приобрел у семи предприятий 223,6 тысячи акций. Обошлись они вдвое дешевле, чем если бы их покупали на бирже. В результате такой «помощи», например, оборонный завод «Аскольд» лишился 20 процентов акций в пользу ПАКТа.
Как полагают специалисты, ПАКТ оказал пагубное воздействие на экономику края. Он, как спрут, высасывал из предприятий их прибыль, лишая инвестиций на собственное развитие. При этом свою прибыль компания скрывала от государства. За 1992-й и первое полугодие 1993 года, как установила налоговая инспекция края, ПАКТ утаил 171 млн. рублей прибыли, из которой должен был уплатить в качестве налога 55 млн. рублей.