Капитан 3 ранга Бакшанский и его Бог победили военную прокуратуру
Полным провалом закончился для военной прокуратуры Северного флота уголовный процесс против капитана 3 ранга Олега Бакшанского, о невиновности которого дважды писали «Известия» (№ 150 от 9 августа и № 236 от 8 декабря 1994 г.).
Напомним читателям. Несмотря на усилия североморских следователей, которые пытались психологически сломать верующего офицера (Олег — член секты «пятидесятников»), бросив его на несколько месяцев в переполненную камеру мурманского СИЗО, а затем и в психушку, капитан 3 ранга так и не признал выдвинутых против него нелепых обвинений в организации преступления, которое не совершал, — в краже секретных урановых стержней от ядерных установок атомных подводных лодок. Теперь позицию Бакшанского и нашей газеты поддержал и военный суд Заозерского гарнизона Северного флота.
Он назвал обвинения военной прокуратуры Североморска в отношении Бакшанского и другого офицера, проходившего по этому же делу, — капитана Никонова, недостаточно обоснованными и признал обоих невиновными.
На этом можно было поставить точку. Но, к сожалению, сделать это пока нельзя. Моральная травля офицера и его семьи продолжается.
Следователь Североморской военной прокуратуры капитан юстиции Михаил Кулик, который на последнем этапе вел дело Бакшанского, недавно опубликовал в двух московских изданиях свою версию происшедшего, где опять, несмотря на установленные судом факты, продолжает клеветать на беззащитного офицера и проходившего с ним по делу напарника.
Кулик утверждает, что «у офицеров не было алиби, и из следственного изолятора они передавали женам записки типа „подтверди, что я был с тобой“. Это ложь. Суд установил, а это было известно и следствию, что в ночь преступления капитан Никонов, например, находился не дома, а на службе — на борту своего корабля ПМ-12. Этот факт подтвердили свидетели — сослуживцы офицера Сичкарь, Шиянов, Евдокимов, Пилипенко и даже капитан соседнего судна „Северко“ Каро-вай, который пришвартовался накануне к борту ПМ-12.
А капитан 3 ранга Бакшанский накануне того памятного вечера только прибыл домой из отпуска и проводил время на молитвенном собрании. В собственную квартиру он вернулся с «братом по вере» Сергеем Низовским, оставил его ночевать у себя и никуда из дома не отлучался, что тоже подтверждено судом.
Следователь пишет, что офицеры прибыли на территорию склада в губе Андреева (до него от Заозерска — четыре десятка километров по тундре и сопкам) по проселочным дорогам, которые хорошо знали, на автомобиле. Но собственных машин у офицеров нет. Да и след от автомобильных шин остается на заполярном грунте надолго. Правда, ни фотоснимков этих следов, ни даже их гипсовых слепков североморские пинкертоны за 19 месяцев следствия сделать не удосужились, тем более найти сам автомобиль, на котором якобы разъезжали преступники. Представить суду такие доказательства они оказались не в состоянии.
Как не сумели представить они суду и другие вещественные доказательства преступления со стороны Бакшанского и Никонова. Кулик утверждает, что воровать злополучные стержни в хранилище спускались офицеры. Они, мол, и распилили один из них, достав оттуда активную часть весом в 1 килограмм 800 граммов урана-235. Но странное дело, отпечатков офицерских пальцев на украденных стержнях нет. Есть только дактилоскопические следы настоящих преступников — матросов Павла Попова и Дмитрия Антонова.
Все обвинительное заключение следствия в отношении офицеров Бакшанского и Никонова, а это установлено и доказано военным судом, строится исключительно на путаных и противоречивых показаниях этих мелких воришек. Попов то утверждает, что в хищении урановых стержней участвовал только он и Антонов, то приплетает к этому делу офицеров, а то вообще сообщает в своем письме, что оклеветал Никонова и Бакшанского, которые никакого отношения к происшествию на складе с ядерным топливом не имеют. Более того, Антонов описывает следствию двух людей, которые, кроме него и Попова, принимали участие в преступлении, но их черты лица никак не совпадают с лицами Бакшанского и Никонова.
Капитана 3 ранга Олега Бакшанского, который якобы руководил хищением стержней, матрос Антонов так и не смог опознать даже на следственном эксперименте в мурманском СИЗО, — указал совсем на другого человека. В военной прокуратуре Северного флота оправдывали преступника тем, что, отправляясь воровать урановые стержни, матрос в лицо офицеру не заглядывал, так как «очень стеснялся» (?) и потом ночью трудно подробно разглядеть черты чужого лица. Смешно и грустно было слышать такое: ведь июльская ночь в Заполярье солнечная.
Ну, а капитан-лейтенанта Андрея Никонова матрос Антонов опознал только через месяц после того, как следователи изъяли из дома офицера две его фотографии. И этот факт тоже установлен военным судом.
Как сочетаются такие методы следственной работы с законом, которому должен якобы служить военный юрист, не знаю. Но вот с моральным обликом служителя правосудия капитана Кулика мне, думается, все ясно.
«Урановую мафию» высосали из пальца
Все специалисты, которые знакомились с «уголовным делом Бакшанского», а там 11 томов по 300 страниц каждый, поражались, с какими грубыми натяжками оно было сляпано. Как могло такое случиться и зачем?
По элементарной причине. В основе этого лежал обыкновенный ведомственный заказ — раздуть из мухи слона. Вскрыть не рядовую халатность с охраной и сбережением ядерного топлива на флотской базе в Андреевой губе, что, безусловно, имело место, а международно организованную мафиозную сеть с выходом на мировые урановые «черные рынки». Проблема, что и говорить, важная и модная. Как не заработать на ней свои дивиденды?!
Вот и утверждает следователь Кулик: «Нам казалось, что канал сбыта должен был идти через Бакшанского, — он единственный из группы, у которого были активные контакты с зарубежными представителями-сектантами (из Норвегии, стран Бенилюкса)».
Логика по прежним временам известная: встретился с иностранцем, тем более с норвежцем (читай, представителем агрессивного Североатлантического блока НАТО), — значит, враг, значит, уже на подозрении. А на самом-то деле «активные контакты» Бакшанского с «зарубежными представителями» заключались в том, что он в числе сотен других людей слушал в зале мурманского кинотеатра «Родина» норвежского проповедника, а потом набрал для себя и друзей раздаваемых в фойе всем подряд десяток цветных буклетов и брошюр о жизни Христа. Подобные буклеты, Библии, Евангелия есть, по-моему, сейчас у каждого москвича, их дарили нам в самых оживленных местах столицы заезжие миссионеры.
Подобного качества и другие умозаключения капитана Кулика. «Все ниточки (ведущие от Бакшанского к проповеднику и дальше), пишет следователь, мы прощупали, однако результат оказался нулевым. Скорее всего, воры так и не смогли найти покупателя (матросы никогда и не утверждали, что искали его)… Сегодня доказано, говорит он (кем и как, не важно), что на территории Мурманской области действовала преступная группировка, представители которой, в частности, подходили к офицерам-морякам примерно с таким предложением: „Надо столько-то килограммов урана такой-то степени обогащения, платим от четырех тысяч до миллиона долларов за килограмм.“ Судя по всему, уверяет капитан юстиции, представители мафии выходили с подобными (впрочем, весьма общими) разговорами на одного из упомянутых офицеров (На кого — Бакшанского, Никонова? — неизвестно.)
Кто эти люди, глубокомысленно изрекает Кулик, «нам в большинстве случаев известно. Известно также, что они из мурманско-питерской группировки, действуют через Прибалтику. Точно известен главарь…»
Пожалуй, хватит. Ни фамилий, ни фактов в «откровениях» североморского следователя нет. Нет и других доказательств о существовании какой-либо «урановой мафии». Только дутая многозначительность («наши подозрения весьма серьезны — речь идет о попытках продать за границу большие партии стратегического сырья, эти люди находятся в оперативной разработке…») и постоянно нагнетаемый страх. Цель всего этого проста: убедить общественность и парламентариев, что только усилением полицейского сыска и ужесточением наказания за преступления, связанные с хищением радиоактивных материалов, можно уберечь страну и мир от ядерного терроризма. И никак иначе.
Без всякого смущения, даже не замечая, что полностью разоблачает себя, такой вывод и делает военный следователь: «Пока наша реальная надежда не на совершенствование системы физической защиты, учета и контроля (ядерных материалов), создается впечатление, что выполнение государственных программ может растянуться на долгие годы. Надежда на правоохранительные органы, прежде всего на местах». А раз надежда только на органы, то, по логике Кулика, для того, чтобы доказать свою исключительную значимость, они могут творить над людьми, попавшими в их руки, все, что посчитают нужным. Вот, как с капитаном 3 ранга Бакшанским.
Правосудие торжествует, только жизнь не вернешь
На днях Елена Федоровна Бакшанская, мать капитана 3 ранга, прислала мне из Киева письмо.
«Олег оправдан, пишет она, а я плачу. И долго еще, наверное, буду плакать, потому что-то, что я перенесла, описать невозможно. На суд поехать не смогла. У мужа был инфаркт, и он лежал в госпитале. У меня тоже на нервной почве многочисленные язвы на двенадцатиперстной. Но разве это раны? Какой врач может залечить те раны, которые наносят такие следователи, как в Североморской прокуратуре, унижая и растаптывая человеческое достоинство, перепахивая человеческие жизни и делая стариками 37-летних?»
Дважды оболганный капитан 3 ранга Бакшанский не подписал контракт на продолжение службы и теперь увольняется в запас. Жить ему негде, и потому, наверное, он останется с семьей в заполярном Заозер-ске. Пенсия, даже в 50 процентов прежнего оклада, — не деньги для этих мест, где десять месяцев в году снег и шесть — не видно солнца. А цены в полтора раза больше, чем в Москве. Но работу в гарнизоне он вряд ли найдет, ее просто нет. Разве, что станет там проповедовать учение Христа. Сейчас к этому в военном городке относятся довольно терпимо, но Христовыми заповедями семью не прокормишь.
Подавать в суд на военных следователей, сломавших его жизнь, требовать какой-то моральной компенсации Олег не хочет. «Бог воздаст каждому по его заслугам», — говорит он.