October 10

Убийство возле Кремля

Трехминутное интервью с человеком, в которого выпущено пять пуль

Как известно, 20 октября произошло чрезвычайное происшествие. Оно обросло самыми невероятными домыслами, пока достоверно одно: в Большом Черкасском переулке недалеко от Кремля, в тот вечер стреляли. Пострадали охранники Белого дома один убит другой ранен, третий задержан.

Основной мотив выступлений в печати по этому поводу имеет политическую окраску: вооруженная дружина Руслана Хасбулатова бесчинствует, терроризируя мирное население. «Войском» Хасбулатова называют Управление охраны объектов высших органов государственной власти и управления России, о его истинном назначении наша газета писала 20 октября с. г.

В публикациях изложены различные версии, одна другой круче. Смысл их сводится к следующему. Три гражданина в штатском (из охраны Белого дома) в нетрезвом состоянии обыскали задержанного, вывернув ему карманы побили, тут появился милиционер, предупредительно выстрелил в воздух, а потом выпустил почти всю обойму в охранников.

А вот говорит пострадавший Одного из охранников. Владимира Никитина, хоронили 23 октября Другой. Борис Маркин, изрешеченный пулями, находится в клинике Института имени Склифосовского. Он согласился рассказать о случившемся нашей газете, как только пришел в себя.

Поскольку он находился в очень тяжелом состоянии, мне разрешили пробыть у него только три минуты, не задавая «лишних» вопросов. Спрашивала в присутствии охранников, которые оберегают палату от непрошеных гостей (22 октября к раненому пытался вломиться пьяный двухметровый детина). Говорить пострадавшему было тяжело. Чтобы лучше представить события, в скобках даю пояснения.

— Мы втроем с сослуживцами (Трофимовым и Никитиным) после работы пошли в столовую поужинать (она в Большом Черкасском переулке) Оружие после смены сдали. В столовой к нам подошел мужчина (Эрмеков) В руке у него был пакет, и он хотел продать нам «травку». Мой товарищ сказал: «Иди отсюда». И тот начал ходить пс столовой, подсаживаться за другие столики, всем предлагал «травку». Потом мои ребята вышли в застекленный тамбур столовой и позвали меня. Сказали, что «продавец» уже без пакета, видимо, «травку» продал. Я вышел в тамбур, взял за руку этого человека (Эрмекова), сказал: «Пойдем со мной» Предъявил свое удостоверение, обыскал сверху, в карманы не заглядывал. В это время Никитин на улице стал разговаривать с незнакомым мужчиной (Зыковым, старшиной милиции) Я оставил «продавца» (Эрмекова) с другим нашим сотрудником (Трофимовым) и пошел к Никитину. Увидев меня, его собеседник (Зыков), спотыкаясь, побежал, мне показалось, что он в нетрезвом состоянии. Поскользнулся, упал Мы подбежали к нему и стали его поднимать, а он начал стрелять без предупреждения, в упор. Сначала в моего товарища (Никитина) один или два раза, который упал (вскоре он скончался) И сразу же — в упор — в меня до тех пор, пока сбой не произошел. Я тоже упал и видел, как мужчина (Зыков) менял магазин пистолета В это время появился Трофимов и крикнул: «Что ты делаешь, в своих стреляешь?» Оказывается, расправлялся с нами милиционер (Зыков), но без фуражки и в куртке, поэтому я не сразу понял, кто он. Стрелявший убежал. Трофимов вызвал «скорую» и милицию.

Больше я ничего не видел. Потом оказался здесь. После операции врач сказал, что в меня выпущено пять пуль, насчитал девять отверстий, четыре сквозных ранения.

Вот и весь текст, который уложился в три минуты. Он иначе обрисовывает ситуацию, чем ее преподнесли наши коллеги. Во всяком случае удалось раздобыть информацию от непосредственного участника событий хотя вопросов она оставляет очень много. Но, видимо теперь их будет задавать следствие Уголовное дело прокуратурой Бауманского района заведено.

Мы будем сообщать о ходе дальнейших событий.

Светлана ШЕВЧЕНКО.

«Российская газета» 27 октября 1992 года