Элла МАКСИМОВА, «Известия»
В субботу Лене пришлось с утра заехать на работу. С недавних пор они с сестрой, обе — тренеры по ритмической гимнастике, организовали собственный спортклуб. Дело только-только налаживается, что ни день — новые проблемы. Попросила мужа побыть с Никитой. Это случается нечасто, поскольку по субботам у Дэна — обязательный многочасовой бассейн.
Дэниел Блисс, муж Лены, — американец, работает в Москве, в американской фирме.
Из клуба Лена позвонила домой, телефон молчал — наверное, гуляют. И через час не откликнулся — еще не вернулись. Она уехала на вокзал встречать из Керчи маму. Мама месяц там, месяц в Москве. Никите всего год и три месяца. Что говорить, Лена разрывалась, в отсутствие мамы пасли его с сестрой по очереди.
Дверь оказалась запертой на все замки, на звонки никто не отвечает, а Лена не взяла ключей. Пока приехала сестра со своими, думала, лишится рассудка.
Квартира была пуста. Оксана, сестра, оглядевшись, не обнаружила на обычном месте вещей Дэна. Кинулись в детскую — и Никиткиных нет! Из папки с документами исчезли заграничный паспорт Лены, свидетельства о браке и рождении сына. Из шкафа — серебряные ложки-вилки. Боже, что это означает?
Ночью раздался телефонный звонок из Лондона. Дэн! «Не волнуйся, с малышом все о’кей, от тебя теперь нужен развод и официальный отказ от ребенка»,— «Что случилось?» — «Ты — плохая мать».
Это уж после она без жалости к себе перебрала в памяти по дням их совместную жизнь.
Он так настойчиво и красиво ухаживал за ней — двадцать семь роз в снежную метель на день рождения, конные прогулки. Дэн казался воплощением порядочности и чистоты помыслов. Ну ссорились, бывало. Полгода назад поскандалили крупно, он поднял на нее руку, Лена в гневе бросила: «Разведемся!». Муж просил прощения, давал клятвы и в самом деле последние месяцы был до того тих и мил, что Лена, по ее словам, второй раз в него влюбилась. Потом он беззастенчиво признается, звоня из Вашингтона, что усыплял ее бдительность.
Дэн не хотел, чтоб она работала, говорил, что ее стремление к работе, к самостоятельности доказывает ее материнскую безответственность. Теперь-то Лена поняла, к чему были упреки, почему он, так мало занятый сыном в Москве, во время недавней короткой поездки в Штаты был на людях подчеркнуто внимателен к нему. Готовил аргументы для будущего суда? Поняла, почему, прощаясь, заплакал брат Дэна. Видно, все уже было решено на семейном совете, где обычно решающее слово — за властной свекровью, с самого начала невзлюбившей российскую невестку.
Узнав, что приезжает теща, а при ней ребенка не увезти, Дэн воспользовался первой же отлучкой Лены, взял прямо в аэропорту билет на ближайший самолет в Европу. В Вашингтон или Нью-Йорк в тот день рейсов уже не было.
Тогда, ночью, в надежде, что Дэн блефует, Лена помчалась в Шереметьево. Нет, все правда. Как свидетельствовал компьютер, гражданин США Блисс с сыном законно пересек российскую границу. Пора сказать, что у Никиты — тоже американский паспорт. Российская гражданка Елена Блисс, разрешившись от бремени в Вашингтоне, произвела на свет американца. Родившийся в Америке автоматически приобретает ее гражданство.
Мне подтвердил подполковник В.Рымар, врио начальника отдела отряда пограничного контроля «Москва», что согласно Закону о порядке выезда из РФ и въезда в РФ оснований для выяснения обстоятельств отлета не было, даже если бы кто-нибудь из пограничников заподозрил неладное. Слезы, истерики в кабинете подполковника случаются, но в других ситуациях: когда ребенок тайно увезен одним российским родителем без ведома другого, тоже российского. Что поделаешь, таковы правила: с несовершеннолетним, вписанным в паспорт, пассажир улетает из России беспрепятственно…
Каждый день Лена звонит в Вашингтон, иногда ей разрешают поговорить с Никитой, вернее, услышать, как он, еще не говорящий, что-то «мурлычет» в ответ, и этого счастья ей должно хватить до следующего звонка.
Дэн выставляет ультимативные условия: если Лена будет «правильно себя вести», то есть после развода не будет претендовать на сына, Дэн возвращается в Москву, снимает квартиру, нанимает гувернантку, и Лена сможет в его присутствии видеться с ребенком два—три раза в неделю.
Она мечется в поисках помощи — американское посольство, Инюрколлегия, МИД, Дума. Везде разводят руками, и тому есть серьезные причины. Председатель Комитета по делам женщин, семьи и молодежи А.Апарина разослала,. правда, письма в МИД: «Учитывая неординарность ситуации, прошу принять все необходимые меры… для оказания помощи российской гражданке по возвращению ее сына…». Какие же дипломатические шаги здесь возможны? У консульского департамента практически руки связаны.
В консульско-правовом отделе мне рассказали о свежей истории. Молодая русская женщина отправилась в США в научную командировку и по приезде туда узнала, что беременна. Решила не отказываться от стажировки и родить в Штатах. А когда возвращалась домой, в аэропорту ребенка задержали. После дикого скандала матери все-таки разрешили улететь с американским гражданином на руках, но взяли письменное обязательство, что она немедленно урегулирует вопрос в американском посольстве в Москве.
Решать, с кем из родителей жить Никите, должен, очевидно, суд. Спрашивается, чей?
У нас нет с США договора о правовой помощи в гражданских делах, который обязывал бы одно государство считаться с судебными решениями другого. Добавьте к этому полярные интересы супругов. Словом, западня, лабиринт, огражденный глухими юридическими стенами.
Развестись? Лена боится, что тогда потеряет возможность вылететь к сыну, а Дэна такой вариант как раз устраивает. Смотрите, что дальше. Решение российского суда о возврате ребенка в Америке не работает. Судиться там? Но Лена, иностранка, может обратиться в американский суд, лишь прожив в Штатах последние перед обращением полгода, а для этого, ко всему прочему, надо иметь немалые деньги.
Как известно, детей делили, рвали на части еще при царе Соломоне. То же самое происходит и в наши дни в самых что ни на есть цивилизованных странах, разделенных системами правосудия. Для этих случаев и выработало мировое сообщество договоры, защищающие права ребенка. В том числе Гаагскую, 1980-го года, Конвенцию о гражданско-правовых аспектах незаконного перемещения и похищения детей, в одном из основополагающих пунктов которой определено: «Перемещение или удержание ребенка считается незаконным, если это нарушает права попечения, которым наделено лицо (мать, отец, опекун и т.д. — Э.М.)… в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал».
Россия до сих пор не подписала конвенцию, хотя трагических перемещений что ни год, то больше, и все заинтересованные министерства — иностранных дел, образования, юстиции — за! Никто не может объяснить, почему тянется дело. То ли это просто советское, укоренившееся в умах со времен холодной войны обыкновение — с международными соглашениями всегда лучше повременить. Как бы это самое мировое сообщество не покусилось на наши интересы, не вынудило поступиться принципами! Предпочтительнее поступаться детьми.
Войди Россия в Гаагскую конвенцию, существовал бы у нас орган, предназначенный для развязывания именно таких узлов, когда решение принимает суд одной страны, а ребенок находится в другой. Если обе — участники конвенции, то и без договора о правовой помощи это решение должно быть выполнено.
Дэниел, посоветовавшись с юристами, все это, разумеется, знал и просчитал, прежде чем решиться на авантюру. Но ведь так или иначе надо будет узаконить положение, созданное им. Знаю, на что он надеется, — на свой, американский, суд, который в споре за ребенка примет, он уверен, сторону своего гражданина.
Ничего, кроме уважения и восхищения, не вызывает постоянная готовность Америки вызволять своих сыновей из любой беды, приключившейся с ними в зарубежных краях. И я не призываю к отступлению от патриотической традиции во имя сострадания к горю неамериканки Лены. Напротив, вся надежда теперь на твердую охрану прав второго американского гражданина. Главный подзащитный — он, Блисс-млад-ший. Защитить его — значит не допустить, чтобы он рос без матери. Нет никого важнее для счастья годовалого младенца. Будем верить, что это одинаково понимает и принимает суд в Москве и в Вашингтоне.
…В океане нынешних российско-американских контактов судьба одного российско-американского мальчика — всего лишь капля. Но надо слышать, видеть Лену, чтобы услышать, увидеть за ее отчаянием мир, который рухнет для нее без сына. А для него — без мамы.
«Известия» 24 октября 1996 года