«Мы пока держимся»,
сообщил «Известиям» по телефону сержант Тимофеев из Дома правительства в Грозном, окруженного боевиками
7 августа с утра отряды боевиков, вошедшие в Грозный и диктующие там условия кровавой игры, возобновили штурм правительственных зданий в центре города. Счет потерь среди федеральных войск и чеченской милиции уже пошел на десятки, а раненых — на сотни. Несут потери и отряды боевиков. Лишь о мирных жителях не говорит ни одна из сторон, потери среди них в этой войне по-прежнему никто не считает.
В первой половине дня в среду нам удалось связаться по сотовому телефону с прокурором Чеченской республики Вахидом Абубакаровым. По его словам, активность отрядов боевиков, беспрепятственно вошедших в город, не уменьшилась. Они по-прежнему ведут огонь по правительственным зданиям и блокпостам в центре города.
Федеральные войска второй день подряд используют авиацию для нанесения «точечных ударов» по огневым точкам дудаевцев, хотя совершенно очевидно, что определить с воздуха в городских кварталах эти точки и уж тем более уничтожить их — задача малореальная. Но зато абсолютно ясно, что при таких воздушных ударах прежде всего страдают те мирные жители, которые не успели покинуть город и вынуждены прятаться в подвалах собственных домов, если у них эти подвалы есть. Погибших среди них сегодня никто не считает, но это, к сожалению, уже стало недоброй традицией чеченской войны.
Для федеральной авиации естественно нет никакой разницы между мирными селами и городскими кварталами, а указание президента не использовать авиацию в населенных пунктах игнорируется с потрясающей легкостью. Боевики тоже не утруждают себя выбором и ведут огонь по всему живому, что появляется в эти часы на городских улицах. В результате на тротуарах снова, как и в январе 95-го, можно видеть убитых безоружных людей, которые имели несчастье оказаться в центре событий. Среди убитых на улицах города, по словам Абубакарова, есть и трупы наемников в характерном облачении и с зелеными повязками. Подсчитать их количество, конечно же, невозможно из-за непрекращающихся боев.
Прокуратура республики, не дожидаясь завершения операции дудаевцев, уже возбудила уголовное дело по статьям 77 и 102 Уголовного кодекса и дала санкцию на арест всех, кто участвует в этом штурме. Неясно лишь, кто будет осуществлять аресты, если здания МВД и ФСБ блокированы боевиками и сотрудники правоохранительных органов в городе вынуждены обороняться.
Но самое большое негодование у грозненцев, по словам прокурора республики, сегодня вызывает позиция московских властей, которые ведут двойные игры с дудаевцами. С одной стороны, они принимают их в Кремле, начинают переговорный процесс и соответственно рассматривают как партнеров. С другой — называют бандитами, наносят удары по горным селам, ведут охоту за лидерами… Эта двойственность вносит сумятицу в души чеченцев, не принимающих участия в боевых действиях, не добавляет она уверенности и местным сотрудникам правоохранительных органов, которые понимают, что в любой момент они могут быть преданы федеральной стороной.
Факт такого предательства очевиден уже и по нынешним событиям. 7 августа к середине дня мне удалось дозвониться до начальника ГАИ Чечни полковника Лемы Магомадова. Он сказал, что боевиками блокированы Заводской и Линейный отделы милиции. Боеприпасы у обороняющихся уже на исходе, они постоянно требуют по рации подмоги, но федеральные войска не торопятся входить в город. Мало того, по словам Магомадова, накануне штурма федеральные силы вывели из Грозного бронетехнику, которая до этого неустанно носилась по улицам. Само здание ГАИ республики, в котором находится мой собеседник, пока не штурмуется боевиками, но все сотрудники милиции заняли круговую оборону и готовы стоять до конца. Правда, боеприпасов у них дня на два, а о реальной подмоге что-то не слышно.
Вероятно, руководство федеральных войск прислушивается не к их радиопризывам, а к голосу невозмутимого главы республики Доку Завгаева и продолжает верить его убаюкивающим словам. Последнее заявление Доку Гапуровича вообще находится за пределами здравого смысла. 7 августа в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» он заверил, что «в последние сутки по республике никаких происшествий не было, все спокойно». А ситуация в Грозном, дескать, находится под полным контролем, и незначительные группки боевиков лишь устраивают в отдельных районах засады. Комментировать эти слова попросту невозможно из-за их очевидной абсурдности. В то время, когда Грозный практически взят дудаевцами, глава республики, отсиживаясь за спинами российских солдат на военной базе в Ханкале, куда по сообщениям информационных агентств переместилось и все правительство, пытается убедить общественность, что он еще что-то контролирует. И щедро платит за эти свои заверения жизнями мирных жителей Грозного и жизнями солдат.
По предварительным данным, а точные мы вряд ли когда-нибудь узнаем, за два дня боев федеральные силы вместе с местными подразделениями потеряли уже более 50 человек убитыми и около двухсот ранеными. Задумка главного штаба дудаевцев, судя по всему, явно удалась — они доставили президенту России самый неприятный подарок к инаугурации и наглядно продемонстрировали всему миру, кто реально диктует условия в Чечне и с кем там следует договариваться о прекращении боевых действий. В этой связи ультиматумы Степашина как минимум смешны, а его угрозы начать переговоры с другими силами не выдерживают критики. Если только не считать такими силами Доку Завгаева и не перенести переговоры с ним на московскую Рублевку, где в основном и проживает глава Чечни.
В 13.45 я позвонил в пустующий пресс-центр грозненского Дома правительства. После долгих звонков трубку подняли, и прерывистый мужской голос ответил: «Кто у телефона? Сержант Тимофеев. Зовут? Андрей. Да, мы полностью окружены. Боевики в тридцати — пятидесяти метрах от нас. Очень шумно, потому что бомбят вертолеты. Нет, думаю, что нас они бомбить не будут, мы же свои. Убитых у нас пока нет. Сколько продержимся? Долго. Патронов должно хватить. Но ребята говорят, что Дом правительства они запланировали взять к 9 августа, к празднику Ельцина. Попробуем устоять. Опять началось, я бегу. А вы, правда, из Москвы звоните? Если сможете, позвоните, пожалуйста, еще раз. Минут через тридцать».