Самое тяжелое «золото» досталось России
Специальные корреспонденты «Известий» Анатолий ДРУЗЕНКО и Владимир НАДЕИН передают из Атланты
Когда у штанги сгибается гриф…
Каждый день здесь начинается с вопроса — «куда?». То есть какие соревнования выбрать? Как угадать, где будет самое-самое? Отправились мы на соревнования супертяжеловесов. Понятно, что в конгресс-центре «Джорджия» яблоку негде было упасть, а для тех из коллег, кто запоздал на самую малость, мест в ложе прессы, само собой, не находилось.
Зал здесь огромен, красив, удобен — и для зрителей, и для спортсменов. Алексей Петров признался накануне, что в таких великолепных условиях ему выступать еще не приходилось.
До старта претендентов на победу было пятеро — Чемеркин (Россия), Курлович и Тараненко (Белоруссия), Ботев — австралиец болгарского происхождения и Веллер (Германия). Однако к первоначальному весу в рывке не вышел легендарный Леонид Тараненко: боли в пояснице. Сидевший рядом американский журналист, судя по фигуре — знаток и любитель тяжелой атлетики, огорченно покачал головой: ему очень хотелось увидеть выступление, возможно последнее, 40-летнего атлета из Белоруссии и многократного чемпиона. Но что поделаешь — не суждено…
Удивительно ведут себя они по отношению к замершей на помосте штанге. Кто-то заглядывается на нее сбоку, кто-то ласково похлопывает, кто-то подбегает, словно спринтер, кто-то запрокидывает — как в молитве — голову…
Рывок сократил число лидеров до трех: отстал Курлович, а вот австралийский болгарин и честолюбивый немец, вскинув по два центнера, опередили нашего Чемеркина на 2,5 кг.
Если первое движение прошло как-то — по крайней мере внешне — вяловато, то финальная часть этого суперпоединка оказалась фантастической. Судите сами: в третьей попытке Ронни Веллер из Германии заказывает 255 кг, что на полтора килограмма выше мирового рекорда Чемеркина, установленного в мае прошлого года в Варшаве. И берет вес. Зал ревет, но что творится с немцем! Прыгает, изгибается, приседает, пританцовывает, наконец, сбрасывает с себя кроссовки и бросает в зал. «Наверное, у него еще есть», — мрачно шутит кто-то из наших. Ронни уверен, что победа у него в кармане. Андрею, чтобы обойти его (а он на 27 килограммов тяжелее Веллера), надо пытаться поднять невероятный вес — 260 кг.
Он не пытается — поднимает! Зал понимает, что произошло, и, стоя, приветствует самого сильного человека планеты…
В тот же день в соревнованиях по современному пятиборью победил Александр Парыгин из Казахстана, а вторым был россиянин Эдуард Зеновка.
«Кроме штанги, я ничего тяжелого не поднимаю… Разве что жену и двух сыновей»
На традиционную пресс-конференцию Андрея ждали почти сорок минут. А он все это время маялся в зоне допинг-контроля, пил напиток «Пауэрэйд» синего цвета, других не было, и тоскливо думал о пиве, которого здесь тем более не предлагают. Так что пришлось помучиться, пока взяли пробу. Потом его спросят, почему у него рот синий, и он под хохот журналистов ответит: «Если честно, то здешние напитки меня достали, особенно этот, похожий на наш тосол. На допинг-контроле только его и давали, потому я такой синий».
Поскольку не каждый вечер поднимают такого веса штанги и становятся сильнейшим на планете, послушайте, что говорит беспредельно уставший, молодой, обаятельный парень нетерпеливым журналистам, в вопросах которых — никакой системы, а иногда и логики.
— У нас много выдающихся супертяжеловесов. Вы кого-нибудь для себя особо выделяете?
— Пожалуй, Василия Алексеева, это великий штангист. И Курловича, который десять лет был впереди всех.
— Один из наших прославленных тяжеловесов недавно баллотировался на пост президента России. А вы каким видите свое будущее?
— Я учусь в Ставрополе, в высшей школе милиции, на юридическом факультете и вижу себя в будущем именно в этом качестве.
— Какие самые большие веса вы брали на последних тренировках?
— 200 — в рывке и 230 — в толчке.
— Есть ли у вас особые способы тренировок?
— Все определяет мой тренер — Валерий Книга. Это замечательный человек. Золотая медаль — это наш совместный результат.
— Что вы думали, когда Ронни Веллер, установив мировой рекорд, разбрасывался кроссовками?
— Я этого не видел. Мне вообще это было неинтересно. Даже если бы он разделся на помосте догола, я бы не обратил на это внимания. Меня интересовал мой последний подход к штанге.
— Что вы как будущий работник милиции думаете об американских полицейских?
— Я с ними не общался, но знаю, что здесь полицейских очень уважают.
— Что вы поднимаете в обычной жизни, кроме штанги, какие-нибудь сумки или другие тяжести?
— Кроме штанги, я ничего тяжелого стараюсь не поднимать. Разве что иногда ношу на руках жену и двух сыновей.
— Что вы чувствуете, став самым сильным человеком в мире?
— Что это тяжелая ноша. Постараюсь с ней совладать, в том числе и на Олимпиаде в Сиднее в 2000 году.
— Когда мне надели эту медаль.
— Что вы думаете о применении стимулирующих препаратов?
— Во-первых, я думаю, что можно побеждать без них. Во-вторых, нас, штангистов бывшего Союза, если говорить откровенно, затерзали придирками по этому поводу.
Бывает, по требованию Международной федерации надо срочно проходить допинг-контроль, приходится бросать все, мчаться из Ставрополя в Москву… В общем, не все здесь, по-моему, нормально.
— Что заставило вас прийти в тяжелую атлетику?
— Сначала я занимался футболом, греблей, а потом друзья затащили на штангу попариться. Вот до сих пор и парюсь.
— Какое упражнение вы больше любите?
— У вас сегодня такой день, скажите что-нибудь радостное.
— Извините, но радостное я приберегу для дома. А сейчас, поверье, я просто очень устал…
Величие и ничтожество американского захолустья
Делить нации на плохие и хорошие — дело пустое. В каждой чего только не намешано. В Америке автоматически работает прочный, безотказный патриотизм. В трудные минуты прославится тот, кто находится в самом трудном месте.
Вот почему в воскресные дни десятки видных политиков, знаменитых спортсменов, блистательных эстрадных «звезд» устремились в госпитали Атланты. Люди обычно недоступные и часто высокомерные, они считали своим долгом выразить личные чувства пострадавшим от взрыва в парке Столетия Олимпиад.
Те же чувства двигали огромной толпой угром во вторник. Вторичное рождение главной достопримечательности Игр проходило в обстановке необычной. Меры безопасности, к которым прибегли власти, иначе, как драконовскими, не назовешь. Не доверяя магнитным воротам, каждого входящего ощупывали, проводили ладонью по спине и ниже. Каждый кошелек, каждую сумочку вытряхивали наизнанку. В фотоаппаратах проверяли, щелкает ли затвор. В переносных компьютерах — зажигается ли экран. Если судить по-спокойному, то все это — полная бессмыслица, так жить просто нельзя, надо закрывать парк, и точка.
Но американцы, за свои права обычно-стоящие горой, тут-то как раз и не возмущались. Ощущение для нас не вполне привычное. По всем внешним признакам люди идут в парк развлекаться. А вместе с тем — демонстрировать политическую волю. Доказывать всем вокруг и самим себе, что они угроз не боятся, что они терроризм презирают.
Тысячи патриотически настроенных типичных американцев, противников террора по моральным соображениям, уличных музыкантов, зевак, азартных менял из сферы нумизматики, филателии и олимпийской символики, баптистов, католиков, иудеев, белых, черных, желтых — великое смешение рас и народов заполонило возрожденный парк. Только место взрыва, где осколки сразили насмерть Элис Хоторн, осталось незанятым — там лежали белые цветы.
Сопредседатель оргкомитета Атланты г-н Янг был главным оратором на этой церемонии. Его речь была посвящена главным образом двум темам. Первая: Атланта как достойнейшая часть Америки, замечательно соответствует общечеловеческим вообще и олимпийским, в частности, идеалам. Вторая: Атланта и весь народ Джорджии, воодушевленные памятью о жертвах, достойнейшим образом завершат Игры и завоюют признательность всего человечества.
При этом одна из тем не то чтобы совсем пропала, но звучала как-то приглушенно. Скорее всего, этим поздним утром оратор, занимающий видное место в городской иерархии, уже знал нечто такое, о чем его слушатели никак не догадывались. Именно: подозрение в ужасном антиамериканском преступлении падает не на агентов Северной Кореи, не на молодчиков Саддама Хусейна и даже не на озверевших от расизма куклуксклановцев.
Для тщательного допроса в местное управление Федерального бюро расследования был вызван Ричард Джуэл.
33-летний Ричард Джуэл — главный герой событий в парке Столетия Олимпиад. Он принадлежит к числу тех очень немногочисленных стражей порядка, кто ничуть не потерял самообладания в критической обстановке первых минут.
Опытные полицейские знают, что террористы обычно закладывают две бомбы. Цель первой — вызвать панику. Когда обезумевшие толпы скатываются к выходу или собираются вокруг первых жертв — тут-то и раздается второй взрыв, усугубляя ужас и завершая злодейский акт.
Так вот, Ричард Джуэл был как раз тем человеком, который пренебрег очевидной опасностью. Это он первым бросился к месту взрыва. Это он показывал каретам «скорой помощи», куда подъезжать, каким боком и как половчее грузить носилки с ранеными. Это он нашел и передал полиции зеленый рюкзачок, в котором злоумышленник принес в парк самодельную бомбу — водопроводную трубу с запаянной внутри взрывчаткой.
Портреты Ричарда Джуэла, рассказы о Ричарде Джуэле, интервью с Ричардом Джуэлом стали неотъемлемой частью всех репортажей о событии, три дня бывшем в центре внимания всей Америки — и не только Америки.
Частный охранник, работавший в системе компании «Америкэн Телефон энд Телеграф», знаменитой «Эй-ти-энд-ти», бывший помощник окружного шерифа, простой, не слишком образованный, открытый дородный человек с круглым лицом, стал символом той самой Америки, которую не запугаешь.
Однако во вторник вечером портреты Ричарда Джуэла появились на экранах телевизоров совсем в другой связи. Джуэла вызвали «для тщательного собеседования» в ФБР, причем утечка в прессу сделала очевидным, в каком именно качестве. «Я не знаю, как со мною говорили бы, если бы я был подозреваемым, — отрывисто, на ходу бросал Джуэл осадившим его телерепортерам. — Я ничего такого не делал. Я не имею с этим ничего общего».
Адвокат Джуэла, основываясь на контактах с ФБР, также сделал официальное заявление, согласно которому агенты не считают Джуэла подозреваемым.
Тем не менее пресса, обычно и ответственная, и цепкая, не спускает с Джуэла пристального взгляда. А представители «Америкэн Телефон энд Телеграф» вдруг сделали заявление, что Джуэл у них больше не работает.
Сейчас фэбээровцы тщательно сверяют голос недавнего кумира с той магнитофонной лентой, на которой записан голос человека, предупреждавшего о взрыве. Если эта версия найдет подтверждение, то трагедия юбилейной Олимпиады окрасится противным фарсовым колером. Пронизанные горькой торжественностью слова президента Клинтона о том, что террорист метил в американские демократические идеалы и олимпийский дух, дадут основания для кривых усмешек.
Ах, при чем туг идеалы, господа?.. Люди есть люди. Провинциальному полицейскому захотелось славы, и он купил зеленый рюкзачок… 14-летняя девочка осталась сиротой…
Олимпийская обочина Заходите лет так через десять-говорит Майкл Джордан Олимпийские игры почтил своим присутствием его баскетбольное высочество Майкл Джордан. На сей раз он отказался выступать в составе «Дрим тим-3» («Команда мечты-3») , и его участие в Олимпиаде-96 не столько спортивное, сколько рекламное. Он рекламирует нижнее белье компании «Хэйнс», одного из спонсоров Олимпийских игр. (Джордан имеет две золотые медали за Олимпийские игры 1984 и 1992 годов). В Атланте Джордан не задержался. «Я не хочу быть отвлекающей силой», — сказал он несколько высокомерно. А жаль» Избиение младенцев, проходящее на баскетбольных соревнованиях, навевает явную скуку на зрителей, и любое дополнительное развлечение, а тем более в виде баскетболиста №1, было бы только благом.
Делясь своими впечатлениями, Джордан сказал, что всему остальному миру баскетбола потребуется как минимум еще десять лет, чтобы соревноваться на равных с американскими профессионалами из лиги НБА, хотя он и обнаружил «некоторый прогресс» по сравнению с 1984 годом.
Олимпийские принц и нищий
Олимпийские игры в Атланте имеют, хотя и не совсем по Марку Твену, своих принца и нищего. Роль принца играет кувейтский пловец султан Алотаиби. Член правящей династии нефтяного Эльдорадо выступил, мягко говоря, не совсем удачно. Он занял 37-е место из 37 участников соревнований в плавании на 200 метров.
Роль нищего досталась ирландскому боксеру первого полусреднего веса Фрэнсису Бэррету. Как и султан, девятнадцатилетний Бэррет выступал не слишком удачно. Но, подобно султану, он блестит от счастья, как олимпийская медаль золотого достоинства. «Вернувшись домой, я скажу моим кочевникам, что я сделал все, что мог. Я горжусь тем, что участвовал в Олимпийских играх». «Мои кочевники» — это цыгане, переселившиеся в Ирландию несколько сотен лет назад. Не берусь утверждать, что Бэррет единственный цыган среди спортсменов — участников Олимпиады-96, но он единственный цыган, несший знамя своей страны на открытии Игр.
Мэлор СТУРУА.