Атланта, восхищенная Атлантой
Пышно и не без упреков стартовали XXVI Олимпийские игры
Анатолий ДРУЗЕЙКО, Владимир НАДЕИН, «Известия»
Много фантастических предсказаний свершилось в этот долгожданный вечер, очень много фантастики произошло и за пределами предсказанного.
Буйство красок, огней, музыки, залпов — это нормальная стихия начальной олимпийской церемонии. Все дело в том, куда она устремлена.
В Атланте все было нацелено на Атланту. На себя самое. На выражение себя. На возвышение и прославление себя.
Музыка американского Юга нашла свою вершину в песне черной Глейдис Найт «С мыслью о Джорджии». 800 мальчиков и девочек, одетых бабочками, с тонкими крыльями торчком, в таких же кокошниках, представляли и очарование детства, и вершину технологии. Ткань, из которой были сделаны крылья и кокошники, невесомая и прозрачная, мощно отражала свет прожекторов. Искусно нацеленные, эти лучи рисовали на поле живописные образы — заката и рассвета, гроз и ураганов. И все это — в штате Джорджия. Все это — только о штате Джорджия.
Тут было все безбрежное: деньги, творчество, воображение, техника, технология, чувства. Каждая Олимпиада кажется венцом совершенства. Атланту уже назвали непревзойденной. Но знатоки предупреждают: не спешите! Свершится неизбежное. То, что будет, все равно затмит то, что было.
Конечно, Сиднею, столице XXVII Олимпиады, будет нелегко. Атланта ознаменовала себя несколькими потрясающими открытиями. Театр теней оказался поразительным. Точная копия фигур атлетов Древней Греции, их проекция на гигантском круглом полотнище заставили затаить дыхание 85-ты-сячный стадион. Трудно было оторвать взор от ярких факелов, на десятки метров вздымавшихся ввысь. Это, понятно, были не огни — так переливались вздымавшиеся вверх цветные полотнища. Но какой же тонкий и точный нужен был расчет, какие безошибочные приборы, чтобы заставить этот немалый вес презреть силы тяготения и долгими часами струиться под вечерними облаками.
На следующий день все местные газеты, без устали восторгаясь необыкновенным праздником, приводили множество зрительских высказываний. Суть одна: великолепие зрелища заставило забыть о жаре.
Наверное, это все же угар совершенно особого по накалу южноамериканского патриотизма. О липучей, совершенно невыносимой духоте невозможно было забыть ни на миг. Даже в самые захватывающие дух минуты не укорачивались очереди у бесчисленных киосков с прохладительными напитками. Пот заливал глаза. В том числе и те, что горели искренним энтузиазмом.
Только люди на трибуне для особо почетных гостей не ведали маеты. Их кондиционеры были той мощности, когда под силу охлаждать не помещение, а погоду — правда, для простых людей этого всегда не хватает.
А впрочем, много ли было простых людей на стадионе, где лучший билет стоил чуть более 1000 долларов, а худший — чуть меньше?
Предыдущие Игры на американской земле состоялись 12 лет назад, в Лос-Анджелесе. Был разгар «холодной войны», отчего исступленная зацикленность на все американское и только американское казалась пропагандистской данью разделу мира на два враждебных стана.
Сейчас «холодной войны» нет — зацикленность осталась. Она не враждебна к посторонним, если угодно, гостеприимна. В том смысле, что искренне приглашает восхищаться Америкой.
На всех Олимпиадах исполняют три гимна — олимпийский, греческий (страны-создательницы) и страны-организатора. В Америке — один. Естественно, американский.
Может быть, не хватило времени? Его, понятно, всегда в обрез. Но церемония открытия началась на полтора часа позже расписания. Полтора часа десятки тысяч людей, поспешивших своевременно пройти через 25 пунктов безопасности, плавились без толку в изнурительной духоте. Разумеется, никто ни перед кем не извинился.
— Это было просто неприлично, — сказал нам известный российский кинорежиссер Юлий Гусман. — Во всем мире тысячи телестанций должны были перекраивать программы только потому, что кто-то здесь чего-то не успел.
По сведениям телекомпании Эн-би-си, имеющей исключительное право трансляции Игр, праздник открытия обеспечивали 2800 журналистов и видеоинженеров, а смотрели 3,5 миллиарда жителей планеты. Но многие, как и россияне, видели торжество в записи.
Как полагает председатель Комиссии по иностранным делам Госдумы Владимир Лукин, бывший посол России в США, 1,5-часовая задержка была не следствием чьей-то нерасторопности, но, напротив, тщательно спланирована. «Все мероприятия рассчитаны на ночное время, — заметил Лукин. — При дневном свете и даже в сумерках они много теряют в своей необыкновенной красочности. Организаторы все это учли».
Президент США был по традиции краток. Уроженец Юга, Клинтон явно наслаждался привычной средой. Исполняя традицию главы государства, он сказал одну фразу: «Я провозглашаю открытыми Игры в Атланте, празднуя XXVI Олимпиаду современной эры».
Но до этой фразы на стадионе произошло несколько событий, вызвавших спорные оценки.
Обычно зрители видят того, кто вносит олимпийский огонь на стадион. В Атланте факел появился из какой-то трубы. Говорят, только те, кто наблюдал открытие по телевизору, могли видеть, в какой именно точке огромной чаши возник факел перед тем, как его вложили в трясущуюся руку великого боксера Мухаммеда Али.
Что честь зажечь огонь предоставлена достойнейшему — в том сомнений нет. Один из самых юных чемпионов Олимпиады-60, 18-летний Кассиус Клей четыре года спустя стал чемпионом мира в тяжелом весе среди профессионалов — уже под именем Мухаммеда Али после обращения в ислам. За протест против войны во Вьетнаме и отказ воевать его лишили титула, запретили выезд за границу. Верховный суд США пересмотрел этот вердикт, после чего Али снова стал чемпионом, блестяще выиграв у Джорджа Формэна — тоже феноменального спортсмена, выступающего до сих пор.
В 1984 году Мухаммеду Али впервые сделали нейрохирургическую операцию, надеясь спасти его от нараставшей болезни Паркинсона. Али не сдавался, после операции посетил Ирак, надеясь выручить американских заложников. Побывал и в СССР с показательными выступлениями.
Но критики утверждают, что поразительное спортивное мастерство Али, как и его гражданское мужество, были проявлены много после того, как он оставил олимпийские подмостки. В отличие, скажем, от Ларисы Латыниной — наша выдающаяся гимнастка остается непревзойденной по количеству олимпийских наград: 9 золотых, а всего — 18. Церемонию открытия Игр несравненная Латынина наблюдала по телевизору — в оргкомитете для нее не нашлось входного билета.
— Конечно, обидно, — кратко ответила Лариса Семеновна на наш вопрос.— Сидела в гостинице и думала: как бы со мною сегодня носились, будь я американкой. Или даже белоруской…
Эта реплика прозвучала явно в связи с тем, что в церемонию сопровождения огня пригласили замечательного белорусского гимнаста Виталия Щербо — обладателя 6 золотых медалей.
— Политика всегда играла ведущую роль на Олимпиаде, — отметил тот же Лукин, — но на этих Играх, судя по началу, политика затмевает все. Юг США — место устойчивых расовых конфликтов. Очень многое в выборе тем праздника, выбора его основных героев определяется раскладкой сил внутри США. И, понятно, предвыборными соображениями.
Говоря о национальной эгоцентричности первого вечера в Атланте, Лукин подчеркнул привычку хозяев к двойным стандартам: «Можете себе представить, чтобы на Московской Олимпиаде или ином празднике выкатили российские танки или ракетные установки? А тут над стадионом пронеслись истребители военно-воздушных сил США — и ничего, праздник продолжается».
МОК, распорядитель и владелец всего олимпийского, отдал Игры 1996 года Атланте, исходя исключительно из материальных соображений. Эту точку зрения высказал на воскресной пресс-конференции президент Олимпийского комитета России Виталий Смирнов. Привозить в эту ужасную духоту десятки тысяч спортсменов было безумием. Их здоровью может быть нанесен непоправимый удар.
Одна трагедия уже случилась: во время церемонии прохождения вечером в пятницу потерял сознание и скончался по дороге в госпиталь руководитель польской делегации 48-летний Еугениуш Петрасик. Организаторы утверждают: при его больном сердце трагедия случилась бы и без нервотрепки открытия.
Возможно. Однако обращение со спортсменами, которым предстояло пройти парад, было очень крутым. Почти 11 тысяч атлетов, представлявших 197 стран, были сложным материалом для организованного шествия. Уложиться в отведенные расписанием 100 минут было нелегко. Однако при такой жаре — опять жара! — управление движением оказалось ниже всякой критики. Добровольцы, привезенные в Атланту со. всей Америки, легко запутывались сами и запутывали других. Атлеты из Тринидада попали в кубинскую делегацию. После парада развоз участников продолжался до трех ночи. Американских спортсменов доставили в Олимпийскую деревню первыми, сразу же после окончания церемонии. А все прочие почетные, так сказать, гости маялись часами, ожидая автобусов.
На этом неприятности не кончились. Грузинский дзюдоист Давид Хахалейшвили, чемпион прошлой Олимпиады, своевременно пришел к месту соревнований и узнал, что… взвешивание не в этом зале, а в Олимпийской деревне. Транспорта нет, исправить оплошность (кстати, чью?) уже невозможно. Чемпион выбыл, так и не выйдя на ковер.
В два часа ночи в крыле, где разместилась делегация КНР, раздался рев пожарной сирены. Причина так и осталась невыясненной, однако атлетов настойчиво попросили покинуть помещение, и до пяти утра они не могли вернуться. На следующий день три спортсмена показали результаты много хуже обычных.
Виталий Смирнов высказал предположение, что это не случайно. Он предсказал самую жесткую, самую беспощадную борьбу за олимпийские награды, поскольку вовлечены огромные деньги и престиж великих держав.
Коммерциализация Игр — беда давняя. Десятилетиями они считались блестящей возможностью для пропаганды, но чистым убытком для казны. Игры в Москве, утверждали специалисты, на долгие годы ослабили наши возможности в жилищном строительстве. Доплачивали Токио, Мюнхен, Монреаль.
Лос-Анджелес был первым местом, получившим прибыль от Игр. Небольшую, в полмиллиона, но прибыль. Атланта настроена амбициознее. Или хищнее. Резко вздутые цены на все — лишь часть проблемы. Другая часть — ничего бесплатного. Метро, единственное средство сообщения в городе, превратилось в беспрерывный и мучительный «час пик». Водители автобусов поувольнялись на второй день — они просто не умеют работать в такой толчее. Тем более что на многих маршрутах правила запрещают перевозить стоящих пассажиров.
Журналисты, имеющие опыт освещения Барселоны и Сеула, не видят никаких преимуществ у Атланты. Прежде всего, конечно, из-за транспорта. Но главный пресс-центр также перенаселен, мест для работы меньше прежнего. От всего этого достижения электронной техники не кажутся достаточной компенсацией за новые неудобства.
Ни для кого не секрет: все последние Олимпиады предоставляют очень разные возможности участникам. Хуже всего живут атлеты — казалось бы, главные действующие лица. Смирнов с возмущением говорил о перенаселенных комнатах в Олимпийской деревне. «На один толчок по шесть человек», — привел он красноречивый пример. Все сжато до такой степени, что командам негде собраться, обсудить план на игру. И даже на улице поговорить непросто: духота снижает внимание, все спешат под сень кондиционера…
Спортивные власти России приняли известное решение о беспримерной сумме вознаграждения за медали. Александр Бекетов, выигравший первое для нашей страны «золото», немедленно получил чек на 50 тысяч долларов. И тут же чуть не потерял сознание. Нет, не от этой суммы. От другой, дополнительной, о которой, оказывается, не подозревал. Олимпийский комитет России добился от правительства решения (и денег наличными) дополнительно к этим 50 тысячам платить еще по 50 тысяч долларов за первую золотую медаль. Иными словами, Бекетов получит не 50, а 100 тысяч. Если предположить, что он завоюет и вторую медаль, дополнительная сумма не увеличится. То есть за две медали будет «всего» 150 тысяч долларов.
Все это делает российскую команду самой щедрой на награды своим героям. Говорят, латыши заплатят за «золото» по 450 тысяч долларов — однако это, держа в уме, что ни в одном виде высшие награды им не светят.
Лист пальмы на медали — символ победы
Самая первая золотая медаль Олимпиады вручена на стрельбище в Вулф-крик парке, в двадцати милях от центра Атланты Ренате Майер из Польши. Первой эта медаль стала не только, так сказать, в порядковом отношении.
На первый взгляд, она не отличается от обычных олимпийских медалей, если, конечно, определение «обычные» применимо к этим высшим спортивным наградам. На оборотной стороне награды победителей нынешних Игр впервые изображен вид спорта, чье наименование выгравировано и на кромке медали.
Новая медаль повторяет традиционный дизайн итальянского художника Джузеппе Касси-оли (ее присуждают начиная с Олимпиады 1928 года) с изображением греческой богини Победы, держащей лавровый венок над головой и пальмовую ветвь в руках. Фоном богине служит силуэт афинского Колизея и победная колесница.
Однако организаторы Игр разных лет часто вносили свои вариации в традиционный дизайн. В Атланте они «обогатили»» награду фирменным знаком A.C.O.G. (Олимпийскийкомитет Атланты) и букетом цветов, где оливковая ветвь символизирует мир, лавровый лист — славу, пальмовый — победу, магнолия — настойчивость и стремление к дружбе, тигровая лилия — достоинство, подсолнух — верность, петушиный гребешок — бессмертие, жимолость — скорость, туберозы — гостеприимство.
Всего в Атланте вручат 604 золотые, 604 серебряные и 630 бронзовых медалей. «Бронзы» больше потому, что в некоторых видах (бадминтон, бокс, дзюдо, теннис, настольный теннис) награждают обоих полуфиналистов. Медали любого достоинства имеют 7 см в диаметре и 5 мм толщиной. Золотые медали отлиты из серебра 975-й пробы, покрытого шестью граммами чистого золота. Фанфары на церемонии награждения исполняют отрывок из «Призыва героям» — музыки, специально написанной для Игр-96 американским композитором Джоном Уильямсом, сочинившим музыку и для двух других Олимпиад — в Лос-Анджелесе и Сеуле.
Мэлор СТУРУА, «Известия»
Российская команда, уже получившая три золотые медали, облегчила свой фонд почти на полмиллиона долларов. Смирнов счел нужным подчеркнуть, что выдача не будет «зелеными на лапу», чтобы чемпионов не ожидали на Родине рэкетиры с длинными ножами. Придумана хитрая система, которая позволит удачливому спортсмену распоряжаться своими призами, оградив от вымогателей.
Хотя руководители олимпийской России считали нужным не распространять новость о дополнительных наградах из государственной казны, она оказалась слишком серьезной для утаивания. Виктора Черномырдина, который посетит Атланту в заключительные дни Игр, ожидает здесь самый теплый и искренний прием. После тощих суточных, которые, по воспоминаниям Леонида Жаботинского, получали наши ветераны — олимпийские чемпионы, после ощипанных премий, большую часть которых втайне сдавали, новые суммы звучат оглушительно.
Только для Жаботинского? Или для офицеров в Чечне, не получающих зарплату месяцами? А как, кстати, насчет учителей?