У коммунистов лозунги всегда были красивыми, а дела— черными
«Российский народ стоит перед выбором, который может стать роковым. Выбор, когда он должен сам решить, как дальше жить, с кем».
Такими словами известный российский писатель предварил свое интервью корреспонденту ИТАР-ТАСС Юрию ХОЦУ, которое мы публикуем.
Виктор Астафьев о предстоящих выборах
- Лозунги, которыми сейчас коммунисты заманивают народ на свою сторону, всегда были красивыми, — продолжает он. И в 17-м году, и потом. Я сам работал в газетке, лозунги сочинял для них. И сейчас лозунги бросают в толпу, а потом отойдут в сторону и говорят: «Я вас всех перевешаю». Я по своему опыту знаю эту публику, а один из их лидеров мне знаком как следует. В свое время он руководил в Череповце горкомом. До безобразнейшего состояния довел город, жить в нем нельзя было уже. И потому, что д ышать было нечем, и потому, что и ходить нельзя было спокойно по улицам. Преступность была уже в ту пору в городе такая, что однажды все путные люди, все специалисты пообещали уехать. И, конечно, такого «лихого» руководителя давай выдвигать на область, а оттуда уже и в ЦК. Теперь он у них там второй человек.
Что от них хорошего ждать? Уже 70 лет ждали от них хорошего — ничего не дождались.
— Но тем не менее многие люди говорят, что раньше, при коммунистах, лучше жилось. Какой же сейчас они могут сделать выбор, если и зарплату не платят по полгода, и цены такие, что кусаются?
А если люди — пусть они и определяются. А то мы привыкли за них решать, думать, направлять -как детками. Раз люди — пусть и поступают по-людски. Хотят коммунистов снова — пусть выбирают, на свою голову. Хотят бедствий детям своим — пусть идут и голосуют. Что же, они совсем ничего не понимают? Обещают дешевой колбасы, водки — откуда только возьмут, интересно мне? Надеются на первых порах что-то отнять? А что отбирать? Когда в 17-м году отбирали, то там было веками накоплено. А тут чего? Ну на два года может и хватит. А дальше? И отдадут ли — вот вопрос. Как бы кровью Россия не умылась снова. Так что за людей решать не надо никому. Может быть, первый раз по-настоящему проверяется зрелость народа — чего он стоит, может ли еще думать и умеет ли он выбирать. Есть какой-то мир — и слава Богу, бедный, убогий, много в нем пошатнулось, многое исправить бы надо.
И в первую очередь надо людям, которые собираются голосовать, изменить свое отношение к труду. А то вот лишились многие работы, так теперь кричат: дайте работу. А когда она была — кто хотел работать? Те, кто у конвейера стоял, у станка, еще трудились, им деваться было некуда. Вот посмотрите, те страны, которые стоят на ногах, это — государства-труженики, народ в них трудится. Сам себя кормит, снабжает. Какая-нибудь безземельная Голландия, где и земли-то кот наплакал, и себя кормит, и нам продает. Куда же это годится — при таких огромных пространствах, богатых землях, ходим и побираемся.
А что у нас? Помнится, плакала мне одна учительница из Саянского района: урожай — раз в пять лет такой бывает, 22 центнера с гектара. Мужики убрали первые гектары, сдали на элеватор, деньги получили — и гулять. А все остальное ушло под снег. Так разве один такой район9 И получается, что пример у нас один: на своих дачных участках трудятся до седьмого пота, потому как своя земля, своя грядка, своя редиска. Значит, одно: хотят работать там, где свое. А если будут «наши» леса, земли, воды — капец им всем придет!
— Грустный у вас прогноз, Виктор Петрович…
Я на этой земле 72 года прожил, видел, как это все «направлялось, руководилось». Никто ни о чем не думал, пластали леса, половину в отход, в костер. Господи помилуй, а сколько нефти, газа сожжено, погублено! Работала в Кузбассе половина убыточных шахт, прибыльные их покрывали. Стоят на ногах два-три колхоза в районе — прикрывают убыточные, и все хорошо живут. Вот славно-то: ничего не делай, а сосед прокормит. А как приспичило самим жить, самим соображать — ах, ты, ах, ты! Не МЫ сделаем, а ВЫ подайте, ВЫ привезите, ВЫ научите, ВЫ обязаны. Своим умом неохота думать, соображать — тогда лучше отобрать.
— Так что же произошло со страной за эти пять лет? Ведь искренняя была надежда тогда, в 91-м?
— Инерция, наша неготовность жить свободно, решать за себя. Оказалась, что свобода — как бритва у ребенка в руках. Мы поранились все. слава Богу, пока еще не до крови. Но и это может быть. Не умеем жить самостоятельно, не готовы, не научены — столько времени на коленях простоять! А не сразу ведь с них встают, усилия требуются. Я иногда сам в растерянности: неужели мы, народ, нация, так быстро ослабли, подорвали свои силенки. И то подумать: в 1861 гаду отменили крепостное право, через полвека снова восстановили его. Особенно на селе, где все можно было отобрать. После войны, когда я пришел с фронта, в сельском хозяйстве работало 57 процентов населения, которые и кормили всех. Да, тогда в магазинах какой-то период все было. Но ведь 57 процентов кормили 43! Причем у кормильцев забирали все, даже паспортов не давали.
А потом и к очередям мы привыкли. Посмотрите, у нас самые покорные в мире очереди. Сколько я правителей пережил! И великих, и более великих, и сиятельных, и еще более сиятельных. Но как очереди стояли на транспорт, так, скоро помирать буду, а они стоят. Попробовали бы у капиталиста с завода не вовремя увезти домой людей! Да хозяин такого и не допустит из-за уважения к своему рабочему. Как это? Усталые люди придут на работу к нему?
И теперь коммунисты обещают эти очереди ликвидировать Это они-то, создатели очередей! За чулками, за ботинками, за углем, за дровами, за молоком и хлебом… У моей жены вечно ладонь была исписана. в семье-то было девять человек. Что ж, народ подзабылся, хочется помнить только хорошее?
— И что бы вы президенту сказали по этому поводу, вроде собирается он к вам, когда приедет в Красноярск?
— Вот то же и скажу, что вам. Если он допустит красных к власти, а многое он делает для того, чтобы они пришли, то ему никогда история этого не простит. Нельзя было допускать ошибок с Чечней, в экономике Много было ошибок, красные хватались за них с радостью. Особенно, повторю, с Чечней. Наш брат-фронтовик, который привык жить по указке, по команде, и сейчас говорит: «Мы победили, давай и сейчас победим». Кого победим? Раньше мы немцев перли, а сейчас кого?
Президент наш и так отчаюга-человек — такую страну в такой период возглавил. Это же все происходило при мне. Горбачев на XIX партконференции за голову хватался, кричал в зал тихоньким своим голосом: «Товарищи, даже мы не ожидали такого развала». Это они-то, владеющие наверху какой-то цифирью, статистикой! А что знали мы? Потому что все скрывалось самым тщательным образом. Все было направлено на то, чтобы укрыть правду от народа, не говорить ему ничего. А когда начали ее говорить — люди растерялись.
Но теперь предоставляется шанс народу все решить. Только жалко ребятишек. Как раньше говорили: «Коммунизм хорошо — детей жалко». Отстранены они от выбора, смотрят со стороны, что их деды и отцы сделают со страной. Особенно деды. И сделают, не первый раз дедам накликать беду на себя. Во время всех этих наших «разборок» ведь жуткие вещи происходят. Вдруг в Казахстане арестовывают атамана казачьего. И тут же атаман российских казаков отказывается от него: он к нам, мол, не принадлежит. он у нас не служил. Как же так! Два с половиной миллиона донских казаков погибли только потому, что друг друга продавали. Все выясняли, кто иногородний. кто лучший казак. И вот теперь, когда арестовали их товарища, вместо того чтобы подняться на его защиту, на защиту казачества, отказались на другой день.
— Вам-то как живется сегодня, Виктор Петрович?
— Живется да и живется. Слава Богу, не потерял пока работоспособность. Могу еще печь топить, дрова принести, ручку в руках держать. Написал повесть, осенью в «Новом мире» будет опубликована. Но не обо мне речь, я уже на излете жизни. Народ наш жалко, я же его частица.
— Скажу так: хотелось бы надеяться на разум народа нашего. Есть же разумные мужики. Но время сложное, и сложно у многих в душе.