Вернулся солдат с того света
Игорь РОТАРЬ, Юрий СНЕГИРЕВ, «Известия»
25 апреля мы встречали в аэропорту «Внуково» человека, которого безутешные родители похоронили в январе этого года. Он оказался живым. Был в плену у дудаевцев. Из Чечни его привез отец…
…В деревенскую семью Малининых в 1995 году пришла похоронка: «Ваш сын рядовой российской армии Юрий Малинин геройски погиб в Чечне». Вскоре привезли в цинковом гробу и обезображенный труп Юрия. Отец солдата Виталий Григорьевич работает на сельских стройках. По-простому — «шабашник», иной работы нет, и когда в январе из Чечни пришел страшный груз, хоронить сына было не на что. В военкомате денег не нашлось, обещали выплатить потом. Помогли местные предприниматели — скинулись по 500 тысяч. Похоронили юру честь по чести. Могилку и сейчас можно увидеть за деревенской околицей.
— Тело было настолько обгоревшим, что опознать в нем своего сына я так и не смог. Мать уже смирилась с гибелью сына, а я все отказывался верить. Не Юркина это могилка, живой он, иногда не выдержу и скажу жене, — вспоминает Виталий Григорьевич.
Вечером 12 апреля в избу к Малининым пришла телеграмма: «Ваш сын в плену. Приезжайте по адресу в Хасавюрте».
Денег на дорогу не было. И чтобы оплатить проезд, Юрина тетя продает корову. «Конечно, о такой чепухе, как деньги, мы и не думали. Главное было доехать до места и убедиться, что сын жив», — рассказывает Малинин-старший. В Хасавюрте отца Юры уже ждали. Там Виталий Григорьевич познакомился с матерями двух других военнопленных. Дальше все было, как во сне. Горы. Дорога. Какие-то люди с автоматами привезли Юрку. Спросили паспорт, сверили запись о детях… Опомнился Виталий Григорьевич уже в машине, когда обнимал сына.
Когда отец и сын Малинины спускались по трапу во «Внуково», мы их узнали сразу, как нас и предупредили. Во всех движениях Юрия чувствовалась подавленность, безразличие ко всему происходящему. Трудно поверить, что до взятия в плен он прослужил в армии целый год — выглядит, как обычный деревенский подросток.
— 14 декабря наша колонна шла в окрестностях Гудермеса. Неожиданно из засады напали боевики. Почти все, а нас было около 50 человек, погибли сразу. Мне же и еще двоим моим друзьям удалось спастись. Мы выскочили из горящей машины и спрятались в яме. Там нас нашли боевики и отвезли в село Зандак, — монотонно, почти без интонаций рассказывает освобожденный военнопленный.
— Юра, как с тобой обращались чеченцы?
— Меня зовут Юнус. Такое имя дали мне чеченцы. Нет, меня не били, обращались хорошо.
— Если у тебя мусульманское имя, значит, ты принял ислам?
Вопрос явно не понравился собеседнику.
— Можно я не буду отвечать? Должны же мы были уважать их обычаи…
— Что ты думаешь об этой войне?
— Она несправедливая, мы не должны были вводить войска в Чечню, — говорит Юра и вновь замыкается в себе.
Отцу Юры не терпится довезти воскресшего сына до дома. На прощание мы успеваем спросить:
— Отдадите ли вы сына в армию снова?
— Никогда! Костьми лягу, а дослуживать он не будет. Если бы война, как в сорок первом, а то со своими же, — кричит нам уже из уходящей машины Виталий Григорьевич…
Сегодня в Чечне, по самым скромным подсчетам, находится около 400 российских военнопленных и 100 гражданских заложников. После гибели Джохара Дудаева отношение чеченцев к этим людям может резко измениться, говорят многие. Однако председатель «Союза мусульман России» Надыр Хачалаев не разделяет опасений: «Ислам — по-настоящему гуманная религия. Мы и впредь будем прикладывать все усилия для освобождения пленных. Аслан Масхадов и Шамиль Басаев предложили мне быть посредниками на переговорах с Россией. Они также обещали, что в ближайшее время будет отпущено значительное количество военнопленных».
К словам Хачалаева стоит прислушаться: в день, когда СМИ передавали сообщения о гибели Дудаева, ему вместе с начальником штаба «Чеченцев Дагестана» Умаром Джавтаевым удалось освободить трех российских солдат…