Все остались довольный встречей в Москве,
договорившись разрешить разногласия в рабочем порядке
Евгений БАЙ, Владимир МИХЕЕВ, «Известий»
«Это был прекрасный саммит», — сказал вполне искренне Билл Клинтон перед отлетом из Москвы.
В подобном благодушном расположении духа покидали Россию и остальные члены «семерки». Они будто заранее договорились провести эту встречу исключительно на дружеской ноте.
Особенно приветливым был французский президент Жак Ширак, который называл Ельцина не иначе, как «дорогой Борис Николаевич». Японский премьер Рютаро Хасимото обращался к кремлевскому лидеру лишь как «дорогой друг». Клинтон намеренно старался не демонстрировать слишком уж открытой поддержки Ельцина, однако это было оценено всеми присутствующими как часть тонкой игры.
Инерция московских переговоров оказалась настолько сильной, что Клинтон в течение всего 10-часового перелета из России на родину был занят тем, что играл в карты. Они настолько увлекли его, что и после приземления на военно-воздушной базе Эндрюс Клинтон продолжал сражаться за карточным столом.
А каковы были результаты пасьянсов, разложенных в Москве?
Предстоящие президентские выборы в России
Билл Клинтон несколько раз подчеркнул, что «было бы неправильно, если США будут советовать народу другой страны, как голосовать».
Однако когда на пресс-конференции, отвечая на вопрос, что произойдет в случае, если на выборах в июне победу одержит кандидат компартии, Ельцин сказал: «Мне нечего об этом думать, поскольку я уверен, что победа будет за мной», — Клинтон не без улыбки его поддержал. «В таком случае, — отметил он, — мне нечего добавить к этому заявлению».
Значительно более открытым оказался «друг Гельмут», который заявил, что он ничего плохого не видит в том, чтобы использовать яде-рный саммит для поддержки Ельцина. «Что же в этом плохого? — спросил Гельмут Коль.— У меня лично сложилось впечатление что его (Ельцина) здоровье хорошее и он готов к бою».
Лидеры «семерки» всячески избегали каких-либо критических замечаний в адрес политики Кремля в отношении Чечни. Билл Клинтон заявил, что Чечня является частью России. Он провел аналогию с гражданской войной в США прошлого столетия и сказал, что этот район не может попросту отделиться, как не может отделиться от США ни один из штатов.
Джон Мейджор сообщил журналистам, что Ельцин показал ему целый ряд сравнительно безопасных районов Чечни, «где нет никаких проблем». Британский премьер считает, что усилия Ельцина по достижению мирного урегулирования являются «правильным и осторожным подходом», который следует приветствовать.
«Восьмерка», включающая четыре из пяти официально признанных ядерных держав мира, взяла на себя смелое обязательство: осенью заключить договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний. Париж, который еще недавно сотрясал ядерными взрывами атолл Муруроа, сказал «да». Москва, которой поначалу не нравились формулировки, сказала «да». Все согласились с идеей «нулевого порога», что ставит крест даже на ядерных испытаниях в мирных целях. Дело «за малым»: уговорить Китай, чем займется по собственной инициативе и с благословения саммита отправляющийся на днях в Пекин Борис Ельцин.
Сейчас, когда рейгановская мечта об оружии «звездных войн» переживает вторую молодость, американцы задумались о том, чтобы разработать у себя новые системы противоракетной обороны. Но у них проблема — ограничения, оговоренные в советско-американском Договоре по ПРО 1972 года.
В Москве Билл Клинтон почти устранил для США это препятствие. Он удачно провел разграничительную грань между «стратегической и тактической ПРО». Если на оружие, уничтожающее баллистические ракеты, распространяются ограничения Договора по ПРО, пояснил президент США, то на системы вооружений, предназначенных «для театра военных действий, — нет».
Кто знает, может, по негласному обоюдному согласию, в ответ Билл Клинтон пообещал учесть пожелание Москвы пересмотреть фланговые ограничения по Договору об обычных вооруженных силах в Европе, который не позволяет — в новой геополитической обстановке — держать «адекватное» количество солдат и боевой техники в Калининградской и Ленинградской областях, а главное — в кавказском регионе.
Достаточно туманным стал итог торга по болезненной для самолюбия обоих президентов теме — приближение границы военного блока НАТО к границам России. Борис Ельцин не только объявил о договоренности, «что какое-то время не будет форсирования расширения НАТО», но и не исключил, что в обозримом будущем появится документ, по которому «ни одна страна не сможет быть принята в НАТО без согласия России».
Если прообраз такого соглашения действительно витал в благодушной атмосфере встречи в верхах, то это можно считать исторической победой российской дипломатии, поскольку Москва, по сути, получала бы то, в чем ей заведомо и во всеуслышание отказывают: в праве вето, в праве блокировать судьбоносные решения Североатлантического альянса.
Окончательный приговор, вынесенный ядерным реакторам, чреватым чернобыльской бедой, оказался мягче, чем ожидали. Четыре года назад в Мюнхене «семерка» почти категорично настаивала, чтобы все стареющие реакторы опороченной модели были закрыты. В Москве жесткость улетучилась. Договорились о «транспарентности» в области ядерной энергетики, об «аттестации» установок, о необходимости довести рискованные агрегаты «до приемлемого уровня требования безопасности».
Недовольны «зеленые». Недоволен Леонид Кучма, раздосадованный тем, что не ведает, как будут расходоваться вроде бы выделенные «под Чернобыль» три миллиарда долларов. И тем, что в Москве богатая «семерка» больше ничего не пообещала.
Этот вопрос вызвал наибольшие разногласия, хотя, как заявил Клинтон, он и не «подорвал» общего духа сотрудничества на саммите. Вместе с тем американский президент был достаточно категоричен. «Да, — это плохая идея», — сказал он, подчеркнув, что США выступают против продажи ядерных компонентов Ирану, поскольку уверены, что эта страна вопреки своим заверениям намерена получить свою собственную атомную бомбу.
Зарубежные журналисты отметили, что ответы Ельцина на совместной с Клинтоном пресс-конференции об иранской сделке были наименее вразумительными. Российский президент лишь сказал, что вопрос об Иране не стоял в повестке дня саммита. «У нас был контракт с Ираном по поставке подводной лодки, и мы сделали это, — сказал Ельцин, добавив на плохом английском: „И никаких проблем“.