Идите и смотрите золото Трои
Итак, выставка, о необходимости которой твердил весь мир последние четыре года, открывается 16 апреля. В московском музее на Волхонке, куда в 1945 году канула «золотая» часть знаменитой троянской коллекции Шлимана, ей отведен зал №7 под названием «Подлинники античного искусства».
Там в течение целого года в обрамлении ценнейших экспонатов из постоянного собрания древних памятников, хранящихся в музее, люди наконец увидят то, что скрывалось по меньшей мере от двух послевоенных поколений.
Зал №7 небольшой, и сама коллекция в основном — небольшие по размерам предметы: серьги, кольца, браслеты, гривны, бусы, подвески, булавки, навершия, изделия, напоминающие линзы. К крупным экспонатам можно, пожалуй, отнести лишь две необыкновенные диадемы — Большую и Малую, несколько сосудов и четыре топора-молотка: два из нефрита и по одному из лазурита и жадеита. Восторгает главное — совершенство каждой даже самой малой детали, исполненной мастерами, жившими в незапамятные времена — в бронзовом веке. Но уже тогда человеческий гений был настолько высок, что ему под силу оказалось творить прекрасное, ставшее эталоном на все века.
Захватывает дух от золотых украшений — диадем, колец и прочего. Неописуема их красота, непостижима сложность изготовления. Например, золотая булавка украшена шестью миниатюрными сосудиками, в свою очередь выполненными каждый из семи отдельных спаянных элементов.
Но «король» и «королева» коллекции, безусловно, — золотой кубок весом 600 граммов, называемый еще «соусником», и Большая диадема, состоящая из бессчетного множества мельчайших золотых деталей, подлинный шедевр древних ювелиров. Есть в коллекции и половинка навершия жезла, сделанного из... железа—металла, который троянцы не производили: материал этот, скорее всего, метеоритного происхождения.
И такие чудеса были скрыты от наших глаз! Директор Музея имени Пушкина Ирина Александровна Антонова, заступив в должность в 1961 году, и, естественно, будучи посвященной в тайну коллекции, не раз предлагала открыть ее для публики или, на худой конец, для специалистов. Разговоры об этом шли с министрами культуры Е.Фурцевой, П.Демичевым, В.Захаровым. Обращалась И.Антонова и письменно к секретарю ЦК КПСС А.Яковлеву, который проявил понимание, но решить вопрос не успел. К сожалению, жесткое табу, наложенное властями на проблему «перемещенного искусства», долго мешало официальным лицам говорить о ней хотя бы вполголоса.