На пожаре в столичном метро все службы сработали четко
Но состояние метрополитена не исключает новых ЧП
Репортеры «Известий» Виктор Беликов, Игорь Ванденко, Григорий Пунанов, Юрий Сенаторов и Юрий Снегирев сообщают о подробностях действий на пожаре в метро столичных служб по борьбе с экстремальными ситуациями.
Утро понедельника в столице началось с ЧП — задымило в перегонном тоннеле Кольцевой линии метро между станциями «Новослободская» и «Проспект Мира». Как позже установили прибывшие по срочному вызову пожарные, очаг возгорания находился в распределительном щите высокого напряжения примерно в 600 метрах от перрона «Новослободской».
Фото Алексея БЕЛЯНЧЕВА.
На метрополитене начинался утренний «час пик», когда в 6 часов 32 минуты движение на аварийном участке было прекращено. Сильное задымление и запах гари распространялись под землей на несколько перегонов в ту и другую сторону. В 7.02 полностью остановлено движение поездов между станциями «Комсомольская» и «Белорусская» кольцевой трассы. Начинается эвакуация пассажиров в наземные вестибюли, прекращается пересадка с радиальных линий. Поезда следуют даже через «Менделеевскую» без остановок. По громкой связи метрополитена начинают звучать оповещения о том, что «по техническим причинам движение поездов на Кольцевой линии прекращено — пользуйтесь наземным городским транспортом».
Прибывшие на «Новослободскую» пожарные расчеты спускаются в путевой тоннель, где уже снято напряжение, и вступают в борьбу с огнем. К месту аварии начинают прибывать машины «скорой помощи» и подразделения МЧС. Пресс-центр мэрии сообщил, что «Мосгортранс» быстро принял меры по доставке пассажиров, спешивших на работу и по личным делам. В частности, на Садовом кольце в перевозки включились 10 дополнительных троллейбусов маршрута «Б», а на радиальных направлениях было дополнительно задействовано 40 автобусов.
УВД по охране метрополитена ввело усиленное патрулирование станций и вестибюлей. Вместе с тем его сотрудники на «Новослободской» оказали максимум содействия прибывшим корреспондентам газет, радио и телевидения в выполнении ими профессионального долга. Специалисты исключили возможность диверсии или теракта.
11.30. В тоннелях Кольцевой линии было включено резервное энергопитание и пущены два пробных пустых поезда. Ровно в полдень понедельника движение по трассе частично возобновилось. На 2 часа дня 4 марта еще нельзя было проехать от «Краснопресненской» до «Курской» через «Белорусскую», «Новослободскую», «Проспект Мира» и «Комсомольскую».
Как сообщили в службе противопожарной безопасности города, пожару присвоили высшую степень сложности — 5-й номер — потому, что это случилось в тоннеле метрополитена. Тушить горевший силовой кабель пришлось бригадам пожарных по пять человек, которые с брандспойтами наперевес двигались с двух станций навстречу друг другу.
По словам начальника штаба по делам ГО и ЧС Москвы генерал-майора Евгения Кистанова, к 8 часам утра к месту происшествия подтянулись аварийно-спасательная группа штаба из 75 человек, специалисты Управления горного надзора и военизированной спасательной части (всего 12 человек) и 60 пожарных подразделений (около 240 человек), которые на всякий случай развернулись у станций метро по полной противопожарной программе. Сразу же после того, как пожар был потушен (в 9.38 утра), а люди выведены по тоннелю на поверхность, на станциях включили систему принудительной вентиляции. Работники метро и пожарные выводили людей по отработанной методике: пассажирам пришлось спуститься на отключенные от тока пути и в сопровождении спасателей прошагать по шпалам несколько сотен метров до станции по ходу поезд а. Паники, как утверждает Евгений Кистанов, не было. В общей сложности из задымленного метро по шпалам было выведено около 6 тысяч человек.
Руководитель пресс-центра департамента здравоохранения Москвы Игорь Надеждин сказал, что в ходе эвакуации из метро, в которой участвовали врачи Центра экстремальной медицины, за помощью обратились 4 человека. У двоих дежурных по станции отмечено обострение хронических заболеваний. Медики с большой долей вероятности предполагают, что ухудшение здоровья у этих людей — прямое следствие происшествия в метро. О госпитализации речь не идет, рекомендовано проведение амбулаторного лечения. В двух других случаях обращения за помощью (приступы аппендицита и стенокардии), по мнению врачей, трудно провести прямую связь между медицинскими симптомами и пожаром. Не исключается просто совпадение.
Осмотр места происшествия показал, что выгорело 60 метров кабеля. Об этом «Известиям» сообщил прокурор Московского метрополитена Николай Лазарев. По его словам, в зависимости от результатов работы следователей станут ясны правовые последствия инцидента. Однако, заметил прокурор, уголовное дело будет возбуждено только в том случае, если эксперты выявят факт недоброкачественного ремонта, а ущерб, нанесенный пожаром, будет признан значительным. По закону у прокуратуры есть десять суток на выяснение всех обстоятельств. Никаких предположений, связанных с возможной диверсией, прокуратура не выдвигает.
Начальник АО «Мосметрострой» Е.Кошелев, ветеран сооружения «подземки» в столице, считает, что техническое оснащение тоннелей и путевого хозяйства близ «Новослободской», построенной более 40 лет назад, находится в изношенном состоянии и требует, как многие другие участки столичного метрополитена, срочного обновления и реконструкции. Иначе подобные происшествия могут повторяться с более серьезными последствиями.
По данным «Известий», ЧП в московской подземке в последнее время становятся систематическими. Только с середины прошлого года наша газета несколько раз сообщала о сбоях в работе столичного метрополитена: 19 июля на Замоскворецкой линии на перегоне «Павелецкая» — «Новокузнецкая» были заблокированы 3 поезда на 40 минут, 30 октября на станции «Речной вокзал» на четверть часа было остановлено движение, через несколько дней — крупный сбой на участке «Спортивная» — «Университет», 20 февраля пожар на станции «Охотный ряд» был ликвидирован за 15 минут. Случай на Кольцевой — самый серьезный в Москве за последнее время.
Поездка в толпе с человеческим лицом
Четвертого марта утром спускаюсь в метро «Красносельская», чтобы ехать на работу. Поезд подозрительно долго стоит с распахнутыми настежь дверьми. Вагон утрамбован, но интуиции не хватает задержаться, обождать. Жмусь. Надо! Опаздываю. Двери закрываются. Не продохнуть. Два студента беспрерывно шутят и незаметно помогают перенести жуткий дискомфорт:
— Говорил мне дед, доживший до ста лет: не ешь по утрам много.
Поезд подъезжает к «Комсомольской». На платформе туча людей, сейчас она бросится брать штурмом наш вагон.
Мальчик со школьным рюкзаком стоит у двери и говорит, что это его остановка. Рядом мужчина принимает решение: «Поедешь до «Красных ворот», тут опасно». Все с благодарностью смотрят на героя ситуации и в невероятной тесноте общими усилиями ставят мальчика на сиденье.
Двери открываются. Гвалт. Стенка на стенку. Ни выйти, ни войти. С инженерной грамотностью кто-то говорит, что все балконы на «Комсомольской» перегружены людьми. Совсем нехорошо.
Поезд с третьего раза закрывает двери, трогается и замирает в черном тоннеле, куда с перрона доносится голос из динамика: «По техническим причинам движение по Кольцевой закрыто...»
У нас уже свой тесный коллектив. Объединил мальчик, за которого все волнуются (кстати, когда переживаешь за кого-то, а не за себя, как-то все лучше получается).
Женщина с южным акцентом рассказывает для всех, что они сегодня несколько часов простояли в тоннеле на «Проспекте Мира», потом им всем сказали выбираться и идти пешком по шпалам.
Опять поехали. «Красные ворота» в другие дни — самая безлюдная станция. Не тут-то было... С облегчением вздыхаем, что двое наших плечистых пассажиров выходят и берут с собой мальчугана. Переживаем и эту станцию. Тронулись.
«Чистые пруды». Толпа выносит из вагона всех подряд. Падает женщина. Крик. Ей успевают помочь, не покалечить.
Следующая станция моя. «Кузнецкий мост». В голове лишь одна мысль — опаздываю на работу, все рефлексы безопасности приглушены. Вышли толпой и стали в безнадежную очередь массы к эскалатору, чтобы перейти на «Пушкинскую».
Чья-то тележка (с ними ездит полстраны) устроилась у меня на ноге. Больно. Но проснувшийся внутренний голос начинает давать советы: молчание и спокойствие. Никаких слов.
А в это время, как провокация, раздается визг: «Мужчины, куда вы давите, негодяи!..» Один из «негодяев» тихо, но жестко говорит: «Замолчите немедленно» и совершенно другим, ясным голосом: «Братья и сестры! Будем спокойны, и все будет хорошо. Может, рядом есть старики и дети, посмотрите вокруг и помогите им».
Никогда не узнаю имени этого великого психолога, но в одно мгновенье жутко растерянной толпе он не позволил стать агрессивной. Молча двигаемся вперед.
Наверное, «гость Москвы» вдруг громко спрашивает: «Скажите, пожалуйста, а где выход?» Народ грохнул от смеха. Разрядились. Быстрей бы выбраться из-под земли, где от тебя ничего не зависит. Или зависит?
И вдруг леденящий крик: «Остановите эскалатор!» Самое страшное, если начнется паника. Ходынка, кажется, началась с того, что народ ринулся за дармовыми кружками с царскими инициалами и кто-то перешагнул через первого упавшего...
Наша толпа замирает на месте — хвала чувству коллективной безопасности. Ничего не видно, но люди передают, что кто-то споткнулся, подняли, эскалатор отключили и все пойдем пешком.
Первое, что надо человеку в чрезвычайной ситуации (убедилась еще раз),— с ним надо разговаривать спокойным и уверенным языком и давать простые грамотные советы. Их, кстати, так не хватало этим утром от работников метрополитена.
Выбираюсь на «Пушкинской» наверх.
Говорят, многие философы, особенно Ницше, панически боялись толпы — наверное, про людей они знали что-то больше нас. Счастье, что моя толпа под землей оказалась с человеческим лицом. Но очень не хотелось бы еще раз оказаться в подобной ситуации. Правда, завтра опять надо на работу...