Стреляющая Россия
Общество переполнено оружием.
Как справиться с коварным «джинном»?
Какое количество стрелкового оружия гуляет сегодня по стране? Этого не знает никто. Известно одно: общество переполнено оружием. Как справиться с джинном, выпущенным из бутылки, — об этом наш разговор с генералом из компетентных органов.
— Я хочу уточнить: всё, о чем вы говорите, типично для всей страны?
— Значит ли это, что несметное количество стрелкового оружия, еще недавно укрытого в государственных, скажем так, хранилищах, уже перехлестнуло через край? Что оно — на руках у населения?
— Мы оказались под прицелом? — Да. Общество под прицелом. — Что же дальше?
— Дальше? Если не можешь решить проблему, ее нужно пережить. Совет Ирвинга Стоуна. Я с ним согласен.
— Что поделаешь! Сегодня в России мы все в одном положении: и генерал, и домохозяйка. Наши возможности повлиять на ситуацию с оружием примерно равны.
— Но ведь есть же правительство, законодатели. Их возможности намного больше. Были бы намерения.
— Возможностей у руководства страны не больше. Их меньше. Но вины — больше.
— Ладно. Подойдем к проблеме с общих позиций. Специалистам хорошо известны традиционные источники, из которых в криминальный мир СССР, как, впрочем, и к отдельным вполне благопристойным гражданам, попадало стрелковое оружие. Что изменилось с тех пор — с момента распада империи? Источников стало больше — это ясно. Но за счет чего? Или у проблемы, перед которой меркнут другие тревоги жизни, есть более серьезные причины?
— Причина одна — спрос. Торговля стрелковым оружием — как легальная, так и незаконная — сверхприбыльный бизнес. Пистолет, автомат, миномет уже давно не оружие, а товар. Но спрос, как известно, из ничего не возникает. Он — прямой результат процессов, которые происходят в обществе, итог его стремительной криминализации, психологического настроя. Конечно, число оружейных источников увеличилось. Но появились и несоизмеримо более мощные и опасные, чем все традиционные, вместе взятые.
— Давайте по порядку. Назовите традиционные, еще с советских времен.
— Первый: хищение и утрата оружия в воинских частях регулярной армии; министерства внутренних дел; служб государственной безопасности; военизированной охраны. Второй: хищения отдельных деталей на оружейных предприятиях. Цель — последующая «штучная» сборка. Третий: законное приобретение нарезного, охотничьего оружия, частично переходящего затем в руки криминального элемента. Вот, собственно, и все. Главные источники советской эпохи.
— Все они действуют и сегодня. Что же изменилось?
— Масштабы. Армейская дисциплина упала до нуля. А это — полная утрата контроля за стрелковым оружием. Хищения в воинских частях уже давно не ЧП. Это — норма. Но дисциплина — лишь часть проблемы. Вторая часть — опять же спрос. Раньше солдат, укравший автомат или пистолет, сталкивался с труднейшей, часто неразрешимой задачей: как оружие сбыть? Кому? Где искать покупателя? Риск оказаться разоблаченным до реализации украденного был огромен. Сегодня таких проблем не существует: покупатель всегда под боком. Он рядом. Неважно, где происходят преступление и сделка: на Дальнем Востоке, в Подмосковье или на Урале. Разницы никакой.
Хищения деталей с оружейных предприятий, подпольное изготовление оружия. Революционные изменения! Выносить готовую деталь из заводского цеха со всеми предосторожностями или тайком обрабатывать ее на рабочем месте теперь необязательно. Достаточно взять просто заготовку. И не одну, а сто. Взял на заводе — до ума довел дома. Вчера это было невозможно: приобретение в частную собственность фрезерных, сверлильных, токарных станков, на которых только и можно изготовить качественные детали пистолета или автомата, практически запрещалось. Сегодня ты можешь покупать любые станки. И никому об этом не докладывать. Твое дело! Уголовная ответственность наступает только на последнем этапе — при сборке огнестрельного оружия. До этого ты волен точить любое изделие. Заказчики об этом прекрасно знают. В соответствии со знанием и создают структуры «домашних» оружейных производств. Трудятся на них уже по 50, 100, а то и по 600 умельцев. Оружейный завод при этом играет лишь роль сырьевой базы.
Подпольная переделка газового и спортивного оружия. При соответствующих навыках и наличии технических средств дело, прямо скажем, несложное. Одних только газовых пистолетов на руках сегодня — миллионы.
— Я хочу коснуться вопроса легального приобретения оружия. В Москве сеть оружейных магазинов быстро расширяется. Стоило поинтересоваться — предложили сразу 28 адресов.
— Есть спрос — есть стремление его удовлетворить.
— Оптовая торговля оружием — элемент спроса?
— Конечно. Каждый день растет число коммерческих банков, фирм, компаний, желающих легальным путем обзавестись вооруженной охраной. Не проходит дня, чтобы тот или иной бизнесмен, поп-звезда, финансист, депутат, валютная проститутка, модный продюсер или фермер не озаботились собственной охраной. Недавно моя родственница наблюдала сцену посещения магазина одежды главным редактором одной популярной московской газеты. Люди в магазине были ошеломлены: редактора сопровождало сразу несколько вооруженных охранников. Растет потребность в пистолетах и автоматах у новых хозяев приватизированных авиакомпаний, автохозяйств. Увеличивается число городских домов и пригородных дач, жильцы которых прибегают к помощи частных охранных структур. От центра не отстает и российская глубинка. Ее жильцам уж точно не на кого надеяться — только на себя. И на ствол, выставленный навстречу беглому зэку или банде грабителей. Свободная циркуляция оружия в самых разных слоях общества — от «высших» до «низших» — одна из самых нетерпимых и опасных примет нашего времени. Думаете, законная торговля стрелковым оружием не влияет на масштабы его незаконного оборота?
— Потому что знаете: приобрести правильно оформленный документ на право покупки оружия путем неправильным — сущий пустяк.
— Конечно, знаю. Потому и хочу спросить: что происходит с «правильным» охотничьим оружием? Зверей и дичи становится все меньше, а арсенал охотников все мощней?
— Да, продаются пяти-, шестизарядные помповые ружья американского, итальянского, немецкого производства. Мощнейшее оружие. Продаются карабины под винтпатрон 7,62 мм. Убойная сила — свыше 3000 метров. Не спасет ни один бронежилет. Снимая СКС с вооружения стрелковых частей советской армии, конечно, не думали, что в будущем их станут продавать в оружейных магазинах. Стали. Никто, однако, не позаботился, чтобы вчерашнее боевое оружие хотя бы как-то конструктивно сблизить с собственно охотничьими задачами. Карабины, как и другое «охотничье» оружие, превосходящее по отдельным тактико-техническим характеристикам то, что еще и сегодня находится на вооружении российской армии, появились в руках преступных группировок. Теперь на мушке — многотонные фуры и трейлеры, груженные компьютерами или видеотехникой на миллионы долларов. Вместо зайцев и лисиц.
— Стрелковое оружие, снятое с вооружения, не уничтожается?
— Никогда. Оно не распиливается, не переплавляется, не уничтожается. Его закладывают на хранение. Склады прошлых времен — даже второй мировой войны! — бездонный источник вооружения преступников всех мастей. Сегодня, они, считай, открыты.
— Кровавая игрушка киллеров — ТТ, вытесненная из армии ПМ, тоже со складов? Ими убивают каждый день. И бросают рядом с жертвой. А их количество не уменьшается.
— И не скоро уменьшится. Оружия армейских офицеров, а ныне — бандитов, киллеров, было снято с вооружения много лет назад. Снято и заложено на хранение. Склады — не только в России: в Таджикистане, Казахстане, Азербайджане и т. д. Как они там охраняются, кем — неизвестно. Хотя представить не так уж трудно. Перевозка тех же ТТ, автоматов, гранат, мин, всех видов взрывчатки через прозрачные границы СНГ — также не проблема.
— Раньше взрывчатку воровали исключительно для глушения рыбы, а теперь — чтобы с грохотом искорежить автомобиль, подъезд дома или офис ненавистного конкурента.
— Я не говорю об источниках, на этом фоне незначительных: незаконном поступлении оружия в Россию из дальнего зарубежья. Или, например, оружии второй мировой войны. Представьте себе, его поиски возобновились. В местах бывших боев встречаются уже не отдельные авантюристы, а целые бригады. И есть результат. Он несерьезен. Но как штрих — показателен. Штрих, характеризующий оружейную паранойю общества…
Боеприпасы и стрелковое оружие, оставленные на территории бывших союзных республик, конечно, опасны. Но их, скажем так, «излучение», их влияние на незаконный оборот оружия, его потоки несопоставимы с «выбросами», которые происходят из районов вооруженных конфликтов. Тираспольские автоматы уже стреляют по всей России. Недавно они объявились в странах Восточной и Западной Европы. Пополнился рынок оружия смертельным товаром из зоны грузино-абхазского конфликта. Однако подлинной катастрофой для страны, для ее безопасности, стал, безусловно, железный поток оружия, хлынувший из Чечни. Это — великая беда. Она переживет саму войну на много лет.
— Ясно, что оставалось за спинами солдат, уходивших из Чечни после демарша Дудаева: боеприпасы, оружие, бронетехника. Но почему всего этого оказалось здесь намного больше, чем, например, в Казахстане? Просто потому, что было объективно больше?
— Чечня оставалась в составе России. Это — главное. Никто всерьез и не думал, что Дудаев вооруженным путем попытается вырваться из России. С момента объявления независимости и до начала боевых действий оставленным советским оружием оснащались не только группировки дудаевских боевиков. Им оснащался и криминальный мир России. После начала боев ситуация вышла из-под контроля окончательно.
Никто не вспоминает о другом мощном арсенале — стрелковом оружии министерства внутренних дел Чечни, КГБ, военизированной охраны и т. д. Его не пытались вывозить даже частично.
— Что можно сказать об оружии, которое утрачивается в ходе боев? Понятно, что большая его часть попадает в руки противника и участвует в новых боях. Но…
— Думаю, одна треть автоматов, оказавшихся у чеченцев в результате гибели солдат федеральных войск, обнаруживается затем у террористов, уголовников и бандитов. Смертельные стволы работают в детском саду при захвате заложников, в салоне угнанного пассажирского самолета, на городской улице при мафиозных разборках. И все это уже за тысячи километров от Чечни. Терроризм, все более нагло угрожающий каждому из нас, порождается в том числе и свободным доступом к оружию. Может быть, даже в большей степени, чем об этом принято думать. Терроризм — это огнестрельный СПИД, я бы так сказал. Оружие войн, подобных чеченской, никогда не отдыхает и не остывает. Оно повсюду. Уничтожается блокпост, например. Это 38 солдат-омоновцев. Значит, 38 автоматов. Плюс боезапас.
Вооружает своих «солдат» Автурханов в Надтеречном районе российским оружием — не с кинжалами же они шли на Грозный! Результаты похода известны: «солдаты» пропали — половина, войдя в Грозный, превратилась в дудаевцев, вторая половина просто сбежала. Но с оружием. Где оно теперь? Где автоматы трагически разбитых федеральных бригад, брошенных на Грозный в декабре 94-го года? Их оружие там же: у дудаевцев в Чечне и у бандюг, рыскающих по городам и весям России. В этом смысле никакая другая война в мире не разворачивала столько стволов против собственного народа, как чеченская. Никакая.
— Стоимость АКС, ПМ, ТТ, ящика патронов, минометов, из которых палили по окнам очередной фирмы на Кутузовском проспекте в Москве и по посольству США, известна каждому бомжу. Где что купить — также ни для кого не секрет.
— Конечно, не секрет. Компетентным органам известно, что только в Москве действуют 4 центра подготовки киллеров, 30 учебно-тренировочных лагерей в Подмосковье. У каждого — свой оружейный арсенал. Некий Русский легион имеет 800 вооруженных штатных бойцов, Мост-банк — 4000 отлично подготовленных, вооруженных бойцов и т. д.
В Москве 147000 человек имеют официальное разрешение на ношение огнестрельного оружия. И это — помимо спецслужб и милиции. Для сравнения: в самой оружейной стране мира — США, в огромном Сан-Франциско, например, такое разрешение имеют 30— 35 человек. (Речь идет о праве ношения, а не владения. — Авт.). Если на улице 10 градусов мороза, но безветренно — это терпимо. Но при сильном ветре десять градусов становятся тридцатью. Так и с оружием: одно дело — его значительное и даже избыточное количество на руках у людей, живущих в стабильном, правопослушном обществе. И совсем другое — в обществе издерганном, взвинченном, в правовом отношении почти диком. Когда взведен уже не только курок, но и само общество. Туг и один ствол равен ста. А сто стволов — считай, тысяче. Джинн выпущен.
— Но мой вопрос в другом: какое конкретно количество стрелкового оружия гуляет сегодня по стране? Какое количество упрятано в подвалах и в огородах? Сколько на руках у населения — в целях самообороны, т. е. в рабочем состоянии? Сколько у бандитов — они ведь тоже часть населения и причем уже не малая? Кто-нибудь это знает? Хотя бы приблизительные цифры существуют?
— Мы находимся в таком состоянии, когда даже самые страшные цифры производят ничтожно малое впечатление на людей. Однако с оружием — другое дело. Ни утешительной, ни устрашающей статистики здесь просто нет. Оружие есть, а цифр, статистики нет. А та, что есть, более чем сомнительна. То есть ее вообще нельзя принимать всерьез. В этом вся трагедия — истинного положения дел по стране не знает никто. И это пострашнее самых страшных цифр.
…Я спускаюсь в сырой, грязный подземный переход. Двигаюсь вдоль торговых рядов с зубной пастой, жвачкой, книжными кровавыми ужасами. Обнаруживаю экземпляр сборника «Законодательство России об оружии». Плачу 25000. Покупаю. Листаю. Юркий субъект:
Субъект улыбается. Резко уворачивается от военного патруля с автоматом наперевес. При этом случайно задевает тяжелой сумкой мою руку. Сборник законов России об оружии летит вниз. Бьется о мокрый асфальт — звук холостого выстрела.
P.S. Когда материал был подготовлен к печати, из Государственной думы поступило сообщение: принят в первом чтении проект нового закона «Об оружии». Законопроект предусматривает значительное расширение прав граждан России на приобретение таких видов оружия, которые предназначены для самообороны… «В случае его принятия в нынешнем виде, — говорится в сообщении ИТАР-ТАСС, — россияне наряду с газовыми пистолетами смогут приобретать огнестрельное гладкоствольное оружие…».