Десять дней боли, бессилия и позора
9 января в дагестанском Кизляре началось трагическое противостояние чеченских террористов и властей. Прошло 10 дней, которые, увы, не потрясли ни мир, ни федеральные власти, но оставили у россиян тяжелый след горечи, разочарования и бессилия.
По бездарности операция в Первомайском сравнима со штурмом Грозного и штурмом больницы в Буденновске. По количеству пролитой крови Грозный, конечно, на первом месте. Но будь в Первомайском столько жителей, сколько в чеченской столице, убили бы больше. Впрочем, до сих пор неизвестно, сколько людей погибло в Грозном. Постараются скрыть и размер трагедии в Первомайском. Не привыкать врать. Тем более что свидетелей не будет. Михайлов из ФСБ объявил, что заложников в Первомайском уже нет. Раз объявил, значит, не будет. Журналистов загнали «за Можай». Дагестанская милиция — самая человечная в мире — бережет их жизни. Как сказал президент Ельцин, «нам выгодно передать это дело с федерального уровня на региональный уровень». Он, конечно, имел в виду переговоры с террористами в Кизляре, учитывая античеченские погромные настроения в Дагестане на тот момент, как будто угрозы преследования родственников террористов или тотального вырезания всех чеченских семей в этой республике на «территориальном» уровне звучат менее зверски, чем на более «цивилизованном» федеральном. Но дагестанские власти взяли на себя все грехи «федерального уровня». И перед прессой тоже. И свою дагестанскую милицию послали крушить свой дагестанский поселок. На воровской фене это называется «повязать кровью». Да только может такая затея аукнуться не только в Махачкале, но и в Москве.
Четыре дня из всех видов оружия громили поселок на мирной дагестанской земле, мешая с камнем и землей тела террористов и заложников, женщин, детей и мужчин, имевших святое право на жизнь. Сколько их было? Никто не говорил и теперь уже не скажет. Нам лгали, будто собираются их спасать, что ради освобождения заложников «операция подготовлена тщательнейшим образом». Главнокомандующий нам рассказал даже, как будут задымляться улицы, а по ним заложники широким фронтом разбегутся. А чего стоит его рассказ с показом, как тридцать восемь снайперов следят за своими целями. Господи, позор-то какой! Потом нам солгали, что Радуев расстрелял шестерых дагестанских старейшин, пришедших к нему на переговоры, и шестерых милиционеров. И что именно это событие, согласно мировым диспозициям, обязательно требует начинать штурм Первомайского. Но когда штурм длился уже три дня и две ночи, оказалось вдруг, что речь идет вовсе не об освобождении заложников, а об освобождении города. «Города как такового».
Бездарность российской военно-полицейской машины не могла скрыться в задымлении бездарной лжи. Отсутствие военных и прочих необходимых к данному случаю талантов требовало жестокости, жестокости, жестокости. Как говорил тот бессмертный прапорщик из анекдота: «Чего туг думать — трясти надо!».
К числу полководцев, прославивших русское оружие, — Ерину, Степашину, Грачеву, Егорову — следует по праву присоединить теперь генерал-церемонимейстера Барсукова. А к террористическим актам последних дет — еще два:
Кизляр — захват больницы бандой Радуева и попытка, прикрываясь малолетними детьми и женщинами, спасти свои жизни;
Первомайское — убийство заложников, в том числе малолетних детей и женщин, разрушение школы, мечети, трехсот домов с хозяйственными постройками, имущества и скота жителей поселка, полное уничтожение всей инфраструктуры и лишение оставшихся в живых жителей всех средств к существованию.
Террористы — безусловно, преступники, но преступность такого рода, как правило, тесно связана с просчетами в большой политике государства. Она порождена поистине беспрецедентным терактом, задуманным и осуществленным уж точно на вполне федеральном уровне — чеченской войной.
Придет время, разберемся, — не утешение. Кто помнит сегодня о Пригородном районе, об осетино-ингушском конфликте? После всевозможных многочисленных и бесплодных переговоров, сопровождавшихся миллиардными вложениями, проблема была успешно перемещена на региональный, межреспубликанский уровень и хорошо законсервирована — полсотни тысяч беженцев из Северной Осетии четвертую зиму нищенствуют под чужой крышей, в вагончиках и на скотных дворах соседней Ингушетии. А ведь это было то же самое, полигон для чеченской бойни. Так что не надо изобретать концепцию российской национальной политики — она существует.
Сегодня мы развиваем новую идею «выравнивания», представляя на страницах газет и телеэкранах терроризм во всех его аспектах — теоретическом, технологическом, международном. Смотрите, это же везде есть, даже в самых цивилизованных странах. Вот поднаберемся опыта и будем учить других. Наше правительство уже предлагает услуги своих спецслужб Турции, поскольку собственная милиция и в Сочи, и в Чувашии уже приведена в состояние полной готовности.
Они ничего не умеют. И ничему не научились.
Операция глазами раненых
Александр КАКОТКИН, Юрий СНЕГИРЕВ, «Известия»
Грозненский военный госпиталь в последние дни гудит, как встревоженный улей. Через него проходит практически весь поток раненых военнослужащих из Первомайского. Из их бесхитростных рассказов вырисовывается жуткая картина «операции по освобождению заложников».
Сам по себе госпиталь, расположенный в здании гостиницы грозненского аэропорта «Северный», представляет собой, скорее, перевалочный пункт. Здесь раненым оказывают первую помощь, при необходимости делают срочные операции, после чего отправляют во Владикавказ, Ростов и военные госпитали других городов. Оставляют лишь легкораненых и самых тяжелых, нетранспортабельных. К концу третьих суток боев в Первомайском число поступивших сюда достигло ста человек. На контакт с журналистами пациенты идут охотно, хотя фамилии предпочитают не называть.
Олег, лейтенант московского СОБРа:
— Как сюда попали? Очень просто. Пришел на работу, нас собрали, погрузили и привезли сюда, сказав, что на пару дней. Родные до сих пор точно не знают, где мы, хотя, конечно, догадываются.
Александр, лейтенант московского СОБРа:
— А вместо участия в операции мы 6 дней сидели и наблюдали в бинокль, как заложники роют для боевиков траншеи и строят линии обороны.
Владислав Суханов, капитан СОБРа ГУОП МВД:
— Сидели в чистом поле, один автобус на 75 человек. Грелись посменно, по два часа. Еда — один сухой паек на двоих в сутки. И никакой ясности, никакой информации. Да, вот еще: выдали командирам для штурма карты Первомайского под названием «Перспективный план застройки села». Анекдот, но факт.
Судя по всему, операция готовилась в спешке с сопутствующей ей неразберихой. Изначально, говорят офицеры, были совершены две крупные ошибки: террористов остановили именно в селе да еще дали им возможность без боя разоружить 37 милиционеров. После чего боевикам было позволено еще несколько дней безнаказанно и тщательно готовиться к обороне, пока войска мерзли в поле, а постоянно меняющееся командование вело бесполезные переговоры. И, лишь оказавшись в тупике, власти бросили на штурм части МВД, совершенно не готовые к войсковым операциям.
Андрей, рядовой, отряд «Витязь»:
— Командование было из рук вон плохим. Огневая подготовка никудышная, брони у нас почти не было. Армия отсиживалась за нашими спинами. А из нас просто сделали пушечное мясо.
— Дали нам в поддержку такую артиллерию, что один смех: пушкари даже на полигоне только раз стреляли. Мне, например, пришлось одного отогнать и самому сесть за «зушку» (23-миллиметровая пушка Зу-23). Была еще батарея 82-миллиметровых орудий. На 4 пушки 30 снарядов и неотстрелянные расчеты.
Владимир Суханов, СОБР ГУОП МВД:
— Организация операции заключалась в том, что не было никакой организации. Боеприпасов дали минут на 40 плотного боя. Артиллерия и вертолеты лупили куда попало...
— В селе нам во фланг вышел дагестанский СОБР и открыл огонь. Мы — за рацию, а прямой-то связи и нет, только через штаб. Пока разобрались — и у них потери, и у нас. «Витязь» однажды добрался уже до мечети и тут же был накрыт своими же «вертушками» (вертолетами).
Поначалу командование старалось сберечь заложников. Отсюда, видимо, и слабая огневая поддержка, и небольшой боекомплект у наступающих, и отсутствие «брони», танков. Как удалось выяснить у раненых, непосредственно штурмовали село лишь СОБРы ГУОП МВД: московские — областной и городской, ставропольский, краснодарский и дагестанский, отряды «Витязь» и 8-й отряд им.Дзержинского. Огневую поддержку оказывали артиллерия 136-й бригады и взвод ПТУРС 166-й бригады, а также вертолеты и реактивная артиллерия.
Всего в операции, по разным оценкам, участвовали 500—600 человек. Им противостояло не менее 200 обстрелянных боевиков, имевших на вооружении пулеметы, гранатометы и даже два миномета. С учетом грамотной организации обороны (система траншей между домами, мобильные и боевые группы, пулеметчик, гранатометчик, снайпер, наличие заложников в виде живого щита) штурм села даже при численном перевесе атакующих должен был захлебнуться. А что сказать об организации, если даже ни один из опрошенных нами офицеров, не говоря уже о рядовых, не знал, кто командует операцией и отдает приказы?
Ранения в основном осколочные и пулевые, много контузий. Как заявил «Известиям» начальник медицинской части госпиталя Игорь Волошко, число «тяжелых» пациентов не превышает десяти, летальный исход пока лишь один. Главная проблема у врачей — транспортировка.
Условия пребывания в госпитале, прямо скажем, не ахти какие: он вообще-то не предназначен для стационарного обслуживания. Но солдаты и офицеры после полей под Первомайским довольны. Один лейтенант выразился кратко и емко: «Здесь хорошо, здесь по утрам горячий чай дают».