«Бейте их, они из России»,-
кричал чиновник из индийской таможни, руководивший избиением наших моряков
На рассвете 16 января в Шереметьево-2 приземлился авиалайнер, который доставил из Объединенных Арабских Эмиратов экипаж теплохода «Михаил Ольминский». Наших моряков около месяца назад зверски избили и ограбили таможенники в индийском порту Кочин (см. «Известия» № 244, 245, 1995 г.).
Большинству из этих 22 моряков индийцы нанесли тяжелые физические увечья, но сейчас следы побоев уже незаметны. Через пару часов моряки полетели домой, во Владивосток. О происшедшем в Кочине вспоминают с горечью…
При плановой разгрузке в индийском порту российское судно подверглось захвату местными таможенниками и полицейскими, которые без объяснений ворвались на борт теплохода, устроили обыск, который превратился в погром. Индийцы были вооружены карабинами и автоматами, у многих в руках — бамбуковые палки. Вначале с судна на берег были отправлены 14 членов экипажа. Их посадили в автобус и увезли в здание таможенного управления. Затем по очереди возвращали на борт «Ольминского», где заставили моряков открыть свои каюты. Тут-то и выяснилось, что индийские власти, подозревая россиян в контрабанде, собираются конфисковать личные вещи и покупки (бытовая, телевизионная и видеотехника), сделанные за время многомесячного загранрейса. Между тем накануне прибытия в Кочин все вещи были, как положено, задекларированы и предъявлены таможне к досмотру.
Всего на судно ворвались около 60 таможенников и полицейских. Угрожая оружием, они требовали сдать всю аппаратуру на портовый склад. Это вызвало возмущение у членов экипажа, некоторые из них заперлись в каютах. Разъяренные таможенники выламывали двери. При этом индийцы были совершенно пьяны — спиртное конфисковывали в тех же каютах. Подогретые московской водкой и собственной вседозволенностью, они и вовсе озверели, когда весь теплоход был обесточен. В темноте воровать легче — брали деньги, пиво и лимонад из холодильников, видеокассеты и даже фотокарточки любимых моряками женщин. Зачем-то разгромили камбуз, размазав сливочное масло по палубе.
— Нас избивали тут же, в каютах, в коридоре, в трюмах, — рассказал матрос Петр Дацун. — Били прикладами и бамбуковыми палками в живот и даже по голове. Я испугался, что могут убить. Поднял руки вверх, показывая, что сопротивляться не собираюсь. Вдруг почувствовал удар тупым предметом в живот. Дальше, помню, успел подумать: вот тебе и индийские друзья!
Фото автора.
Рассказывает старпом Лев Алексеев:
— Нахальный таможенник залез в мой карман, вытащил ключи от каюты. Каюту в спешке они открыть не сумели. И тогда, обезумев от такой неудачи, четверо здоровых мужиков скрутили меня и начали в буквальном смысле топтать. Били бамбуком куда придется. Здорово повредили ногу. Я кричал, пытался предупредить своих…
Старпом рассказал, что командовал акцией некий Наваз — таможенный суперинтендант. Бил он мастерски, стараясь не оставлять следов. Третьему механику, Виктору Рауту, «хлопнул» ладонями по ушам. У матроса порваны барабанные перепонки.
С самим Алексеевым Наваз разговаривал, лежа на столе с бутылкой пива и с сигаретой в руках. И приговаривал: «Я вот сейчас покурю и буду тебя бить. Вас, русских, ненавижу». Своим подручным кричал: «Бейте, ребята, этих свиней, это же не Америка, а Россия — нам за это ничего не будет!».
Очевидно, чтобы оправдать свои варварские действия, офицеры и таможенники, угрожая жизни каждого моряка, заставили всех подписать размноженный на ксероксе текст — «признание в контрабанде» на английском языке.
Российские моряки не сопротивлялись, зная, что это могло бы спровоцировать так называемых представителей индийских властей на еще более агрессивные действия. Потом при разбирательстве они показывали бы на свои разбитые носы и под присягой утверждали бы, что русские начали первыми. Кроме того, по словам моряков, на борт теплохода подсылались провокаторы из местных жителей, которые уговаривали матросов купить у них наркотики.
Капитану «Ольминского» Михаилу Ходову полицейские вначале не давали возможности связаться с российским посольством и судовладельцем. Николаю Бутырскому, генконсулу в Мадрасе — городу, который расположен ближе всех к порту Кочин, также мешали установить контакты с экипажем судна. И только после резкого заявления российского МИД на судно из Дели прибыл представитель индийских спецслужб.
Одновременно в индийской прессе проводилась пропагандистская кампания против российских моряков. В крупнейших газетах было написано, например, что «Михаил Ольминский» скрытно вошел в порт Кочин, при появлении таможенного катера несколько членов экипажа прыгнули за борт. Другие же моряки якобы оказали сопротивление индийским таможенникам. В ряде публикаций утверждалось, что личные вещи экипажа находились в трюме. При этом эти вещи назывались не иначе, как контрабандой.
«Известиям» моряки рассказали: суд первой инстанции в Кочине признал их виновными и определил штраф судовладельцу в размере 200 тысяч долларов. Руководство Дальневосточного морского пароходства вынуждено было выплатить штраф. Решение суда будет опротестовано в верховном суде штата Керал. «Михаил Ольминский» выпущен под гарантийное обязательство руководства компании и приступил к работе. Экипаж заменен.
Ко всему сказанному следует добавить лишь весьма печальное наблюдение: уважение к российскому флагу стремительно падает даже в тех странах, которые еще недавно ходили в наших первейших друзьях. Трудно представить, чтобы 5—10 лет назад подобное могло бы произойти в том же порту Кочин…