Первомайское в руинах. В живых остаются те, кому повезло
Специальный корреспондент «Известий» Валерий ЯКОВ провел трое суток на окраине Первомайского во время штурма и передает с места событий
17 января, в 7.30 утра, авиация федеральных войск снова начала наносить ракетные удары по селу Первомайское. Вернее, по тому, что осталось от села после двух суток почти непрерывных бомбежек и артиллерийских обстрелов. Село практически на глазах превращалось в руины. Называть эту операцию спасением заложников по меньшей мере цинично: в живых остаются не те, кого якобы спасли, а те, кому повезло выжить.
На окраину села Первомайское мы вышли полями за сутки до штурма. Для начала пришлось пересечь границу Чечни и выйти пешком к селу Азамат-Юрт. О том, что границы закрыты надежным кордоном, можно говорить лишь при богатой фантазии. Равно как и о том, что федеральные войска были вынуждены начать операцию из-за расстрела заложников, старейшин, шести омоновцев и даже обстрела самого генерала армии Барсукова из гранатометов. Ничего подобного в Первомайском не происходило.
За сутки до начала штурма мы втроем с корреспондентами «Московской правды» Федором Гладких и Александром Крыловым добирались до окраины села со стороны Чечни и остановились на групповых позициях войск, в нескольких сотнях метров от блокпоста, террористов и автобуса с заложниками. Первомайское просматривалось, как на ладони. Слышалась музыка двухкассетника боевиков, которые постоянно крутили песню о Шамиле, а ночью были слышны переклички часовых. В само село спецназ нас не пропустил, и нам пришлось остаться в окопах с бойцами.
Вечером 14-го, накануне штурма, мы с помощью своего радиоперехвата узнали, что время «Ч» намечено на девять утра 15 января. Всю ночь самолеты сбрасывали над селом осветительные ракеты. Изредка с позиций федеральных войск раздавалась стрельба. Боевики из села на редкие выстрелы не отвечали. На рассвете из села раздались крики: «Аллах акбар». Еще одна ночь прошла для боевиков без штурма. Но уже в 7.45 по радиоэфиру для всех федеральных войск пришла команда: «Готовность № 1». В 8.20 войска получили следующую команду: «Личному составу прекратить прием пищи, всем быть готовым к бою!». В 8.30 мы услышали в эфире обращенное к войскам: «Готовы ли к контрольному времени, намеченному вчера?» (выделено мною.— В.Я.). Ответ: «Готовы, а к девяти будем полностью готовы». И тут же звучит реплика: «Следите за эфиром, быть лаконичнее, никаких подробностей». В 8.35 звучит повторная команда: «Готовность номер 1, но не на 9, а на 9.10».
В 8.55 слышим, как по мегафону к боевикам звучит обращение: «Внимание! Говорит начальник Федеральной службы безопасности России генерал армии Барсуков. Предлагаем вам сдаться, освободить заложников, выходить на дорогу по одному без оружия с белым флагом». Текст повторяется дважды с абсолютно одинаковой интонацией, и мы приходим к выводу, что он записан на магнитофонную ленту. Боевики оставили обращение без ответа. Буквально через 3 минуты в воздухе над селом зависло не меньше 10 вертолетов — по два штурмовика с четырех сторон. Ровно в 9.00 первый из них нанес ракетный удар по блокпосту, расположенному напротив нас. Первая же ракета попала в БТР омоновцев, захваченный террористами и стоящий рядом с блокпостом. Сразу после этого боевики открыли ответный огонь, и уже вскоре их ПТУРСом был подбит БМП, стоящий в 10 метрах от наших окопов.
Мы хорошо видели, как на окраине села, рядом с блокпостом, в автобусе метались заложники. Практически до 10 часов террористы их не выпускали оттуда, и весь огонь со стороны федеральных войск доставался не столько боевикам, сколько заложникам.
После 10 часов автобус оказался окончательно расстрелянным и каких-либо движений там мы больше не видели. Через несколько часов после начала штурма мы услышали по радиоприемнику, что войска были вынуждены пойти в атаку, так как террористы начали расстрел заложников и даже обстреляли из гранатомета машину начальника ФСБ Барсукова. Эта информация вызвала большое оживление среди солдат и офицеров, которые так же, как и мы, не слышали даже пистолетного выстрела в селе, не говоря уже о гранатомете. Но так как нам было известно о времени начала штурма, все пришли к общему выводу: «ФСБ запускает официальный мотив штурма и заодно делает заявку на орден для своего шефа».
Еще несколько раз в течение дня мы слышали сводки новостей, в которых происходящее освещалось со слов начальника центра общественных связей ФСБ генерала А.Михайлова. Официальная версия спецслужб выглядела красиво, драматично, но мало соответствовала действительности. Происходящее на деле меньше всего напоминало освобождение заложников. Это была настоящая войсковая операция по штурму вражеского села с использованием всех сил и средств. Именно поэтому для начала проводилась мощная артподготовка для подавления огневых точек противника. Если учитывать, что на этих же огневых точках боевики заблаговременно прикрылись заложниками, то ясно, что в первую очередь доставалось им. Таким образом, спецслужбы, так и не сумев освободить заложников, как-то незаметно переложили ответственность за их фактическое уничтожение на федеральные войска.
Третьи сутки авиация, артиллерия и остальные огневые средства войск без устали молотят по взятому в кольцо селу. Изобретенная генералом Михайловым формулировка о «ювелирных ударах» может конкурировать с известной армейской формулировкой «точечные удары», ибо она так же сказочна, как и многое из того, о чем теперь спецслужбы рассказывают журналистам, которых и близко не подпускают к месту событий. На наших глазах гаубицы лупили по всему селу, не жалели ракет вертолетчики, спецназовцы били из гранатометов и огнеметов. Часть этих снарядов перелетала село и попадала в расположение своих войск. Несколько взрывов раздалось и у нас, вызвав крутой мат у офицеров, которые по рации стали требовать — не стрелять по своим. Но уже вскоре очередной снаряд от «зушки» (зенитные установки) срубил высочайший шест войсковой антенны, установленный в нескольких шагах от командирской палатки. Бойцы тут же вспомнили о «ювелирном огне», матеря не только стреляющих, но и генерала Михайлова.
Все три дня боевики после артиллерийских и авиационных налетов продолжали отвечать огнем на каждую попытку атаки спецназа с нашей, чеченской территории. В первый день по нейтральной полосе носились обезумевшие домашние животные из Первомайского. По ним тоже били со всех сторон, проверяя прицелы. С таким же оживлением из всех видов оружия открывался огонь и по всему живому, что мелькало в проемах окон Первомайского или среди развалин. Никто и не думал разбираться — боевик это шевелится или заложник.
Армейские офицеры, имеющие хороший опыт боевых действий еще по Афганистану, говорят нам, что после такого огня уцелеть могут только счастливчики. В самом лучшем случае, по их словам, живых останется не более одной четвертой части от всех заложников, то есть около 50 человек. «Наша задача — уничтожить боевиков, а не думать о заложниках», — говорят военные, и по-своему они правы. Правда, уничтожить двести боевиков объединенным федеральным силам не удается уже трое суток. Как и всем спецслужбам России не удалось пока спасти ни одного заложника. Они лишь находят тех, кто в этом аду спасся по воле судьбы, и проверяют их личность.
А в это время над головой проносились боевые вертолеты. И продолжали наносить ракетные удары по руинам села. Операция по спасению заложников продолжалась. Генерал Михайлов где-то за оцеплением заявлял журналистам, что боевики начали расстреливать последних заложников. Поэтому принято решение нанести удар по селу из ракетных установок «Град». Это означает, что, расписавшись в своей беспомощности, спецслужбы вынесли приговор тем заложникам, что остаются в живых, и дали добро на их уничтожение. Как последних свидетелей убийственного «спасения».
Когда этот номер подписывался в печать, бой в селе Первомайское, судя по всему, уже завершился. Но остаются без ответа главные вопросы: — сколько же всего заложников было в руках боевиков? — сколько заложников удалось освободить? — сколько среди них раненых и убитых? — каковы потери штурмовавших село сил? — есть ли жертвы (и какие) среди гражданского населения? — каковы, наконец, потери боевиков? Общество имеет право и должно получить от власти исчерпывающие ответы на эти вопросы.