Странные связи «кремлевских мечтателей» с японской сектой «АУМ Синрикё»
У всех на памяти трагические события недельной давности — после химической атаки террористов в токийском метро погибли в страшных муках от отравляющего газа зарин 10 человек, более пяти тысяч оказались в госпиталях, тревожное ожидание новой ужасной беды прокатилось по многим мировым столицам.
Сегодня в Японии уже не гадают, кто несет ответственность за эту акцию, серия следственных мероприятии, проведенных японской полицией и прокуратурой, оставила только один «адрес» — религиозная секта «АУМ синрикё».
Именно к ней ведут улики, именно ее последователи занимались масштабными экспериментами, по производству отравляющих газов, именно из уст ее духовного лидера и основателя Сёко Асахара впервые в стране прозвучало слово «зарин». И прежде темная и скандальная репутация «АУМ синрикё» в Японии теперь обретает все положенные криминальные черты — секта признана японскими властями антисоциальной, лишена религиозного «патента», ее руководители находятся в розыске, и полиция заявляет о намерении допрашивать их по подозрению в планировании и организации массовых убийств.
Российский след
На этом мрачном фоне все, что имеет отношение к «АУМ синрикё», приобретает зловещие черты, и японские власти вместе с широкой общественностью, приступив к удалению «гнойника», самым скрупулезным и тщательным образом исследуют корни, пущенные этой организацией, связи секты, ее партнеров не только в стране, но и за рубежом. В этом расследовании, увы, России принадлежит особое место. Воображение японцев будоражит и российский военный вертолет, оказавшийся во владениях секты, и найденный в лаборатории «АУМ синрикё» военный газовый анализатор российского производства, и устойчивые слухи о возможностях утечки из России технологии производства боевых отравляющих веществ.
Но главное все же не в этих деталях и даже не в том, что в России у секты втрое больше послушников, чем в самой Японии,— важно, что именно (и только) в России «АУМ синрикё» действовала в условиях почти абсолютной свободы, добившись признания в высших эшелонах российских властных структур, пользуясь покровительством влиятельных людей, открывших секте «зеленый свет» на необъятных российских просторах.
Раскрутка именно этой части сюжета в японских средствах массовой информации набирает обороты стремительно, что не сулит ничего приятного нашей отечественной дипломатии и политическому руководству. Не стоит тешиться иллюзиями — Москва оказалась втянутой в очень грязную историю с тяжелыми последствиями, от которых предстоит долго и тщательно отмываться. Скоропостижные рестриктивные действия московских властей в отношении российского отделения «АУМ синрикё» на имеющемся фоне явно недостаточны — чтобы очиститься, надо возвращаться к истокам, обращаться к инициаторам дебюта секты в России и делать при этом организационные выводы, которые могут пусть и запоздало, но «спасти лицо» хотя бы президенту Ельцину.
В этом действительно принципиальном деле президенту надо помогать публично по двум весомым обстоятельствам: во-первых, оппоненты Ельцина в России (к примеру, бывший вице-президент и лефортовский сиделец Руцкой) через японские средства массовой информации уже обвиняют именно Ельцина в покровительстве «АУМ синрикё» — Руцкой в телеинтервью японскому ТВ заявил, что встречался с лидером секты Асахарой по прямому указанию из президентского аппарата; во-вторых, кроме этого нюанса, существует другой — есть серьезные основания полагать, что по традиционным служебным каналам суть скандала вокруг японской секты до Ельцина дойдет не в полном объеме или же вовсе не дойдет — к истории появления «АУМ синрикё» в России имеет прямое отношение ближайший соратник президента и фигура весьма влиятельная в российских политических верхах — секретарь Совета безопасности Олег Иванович Лобов, которому будет явно не с руки докладывать начальству о самом себе.
По этим резонам имеет смысл кратко проследить ход событий, для чего нужно вернуться в прошлое ненадолго — всего на три с небольшим года.
Учредить, отдать, назначить
Волна создания под конкретных сановных людей разнообразных фондов, ассоциаций и университетов с прикрепленной недвижимостью и прочими материальными благами, достигшая в несчастной России масштабов цунами, впервые заплескалась по осени памятного 1991 года, после путча. Страна должна знать подлинных героев движения — одним из первых обладателей такого «надела» стал именно Олег Лобов, пробивший распоряжение за подписью президента России, по которому учреждался российско-японский университет, получавший в собственность недвижимость в Москве (знаменитый дом с колоннами на Петровке) и начальника в лице Лобова О.И., занимавшего в ту пору должность главы экспертного совета при президенте.
Любопытно, что не только для российской профессиональной японистики и дипломатии, но и для японской стороны, участие которой недвусмысленно обозначено на вывеске университета, появление структуры под руководством «нового япониста» Лобова на чистом горизонте двусторонних отношений было полной неожиданностью. Об этом даже многим должностным людям стало известно не сразу, а спустя продолжительное время, когда в декабре 1991 года пришла служебная телеграмма со Смоленской площади в токийское посольство, извещавшая о рождении нового юридического лица. Это самое «лицо» вскоре через МИД России известило посольство о намерении приехать в командировку в Японию для собственной презентации в начале 1992 года, для чего было дано указание найти японских спонсоров, сверстать программу и провести другую организационную работу, начатую с наступлением указанного 1992 года.
Университет (в котором по сей день, кроме вывески и дома с колоннами, сдающегося под аренду, ничего нет) чуткими на все нечистое японцами был встречен настороженно — членам делегации университета во главе с Лобовым отказали в визовой поддержке МИД Японии и федерация экономических организаций, а японская фирма, в итоге взявшая на себя этот труд, теперь просит не упоминать ее в печати, чтобы не замараться. Программа тем не менее была составлена, причем от командированных поступила единственная, но директивная добавка — освободить время для встречи главы делегации Лобова О.И. с... основателем секты «АУМ синрикё» Сёко Асахарой.
Можно догадываться (и с большой степенью точности, ведь Токио — город маленький), кто из мелких российских служащих (не дипломатов) подставил Лобову «нетрадиционного партнера» с большими деньгами. Однако не в этой «сошке» дело. Поразительно (и опасно) другое — мало смыслящие в японских реалиях люди с большими политическими амбициями и, вероятно, крутым коммерческим прицелом сумели пройти напролом через все, заставив на себя работать не просто отдельных исполнителей за мзду, а бесплатно — всю государственную систему. В посольстве, надо отдать должное, лобовская просьба о свидании с Асахарой вызвала шок, поскольку в Японии и три года назад не было организации с более грязной репутацией, но указание своей же «родной» Смоленской площади содействовать напористому университету, возглавляемому влиятельным начальником «со связями», было принято к сведению. Возражал ли российский МИД против давления и новаторства «новых японистов», неясно, зато ясно другое — под напором Лобова на определенном этапе «анархичного» 1992 года российское внешнеполитическое ведомство оказалось напрямую вовлеченным в его личные самодеятельные игры на международной арене (не только, кстати, с «АУМ синрикё» — с Тайванем тоже).
Личная встреча Лобова и Асахары состоялась в Токио в заветный день, российские гости (помимо Лобова, в делегации были Запальский и Костюк) уехали домой довольные и с подарками, а в буднях российско-японского университета появился первый международный проект — организация визита в Москву Сёко Асахары, «видного религиозного деятеля современной Японии».
Кремлевская «вертушка» дает «зеленый свет»
В молодой пока еще истории «новой России» уже случилось много постыдного, о чем вспоминать больно. Массовый заезд в Москву на двух чартерных самолетах 300 послушников «АУМ синрикё» во главе с отцом-основателем секты весной 1992 года — из этого печального ряда. Московский бенефис Асахары с точки зрения здравого смысла, протокола и всего прочего разумного и естественного был не просто ошибкой, а выдающейся глупостью, к которой оказался причастным благодаря хлопотам новоиспеченного япониста Лобова весь московской политический «цвет».
Под выступление Асахары был арендован Кремлевский дворец, он читал лекцию в МГУ, встречался с вице-президентом Руцким, спикером парламента Хасбулатовым, вел переговоры (?) с представителями патриархии. Повторная встреча с Лобовым уже в Москве во время визита на фоне включенных в программу японского гуру мероприятий, координируемых «самим президентским аппаратом», смотрелась мелкой и незначительной, и только лобовская «вертушка» в деталях знала, сколько энергии было потрачено ее владельцем на «международный проект».
После этого для «АУМ синрикё» в России было открыто практически все — официальная регистрация в ударно короткие сроки, разрешение на создание сети региональных отделений (московское отделение, естественно, размещалось вплоть до последнего времени в доме на Петровке, принадлежащем российско-японскому университету), открытие коммерческих филиалов и коммерческие льготы для «гуманитарных целей», доступ к средствам массовой информации, включая ТВ и постоянное вещание на радио — как на Россию, так и за ее пределы. Поразительно, но у ряда представителей «АУМ синрикё», включая самого Асахару и его дочь, имеются даже многократные визы на въезд в Россию — эта привилегия, стоит напомнить, дается либо за особые заслуги в товарообороте избранным фирмам, либо по спецраспоряжению, идущему самым «верхом» и обеспечивающему политические гарантии для пользователя. Обычно срок такой визы — полгода, но у Асахары «многократка» годовая и постоянно свежая — нынешняя, к примеру, выдана 16 ноября 1994 года и действительна по 16 ноября 1995 года. Дай Бог, чтоб не сбылось, но вполне может статься, что в настоящее время находящийся в японском розыске лидер секты «залег на дно» где-нибудь в России, куда ему обеспечен свободный въезд.
Пробивная сила лобовской «вертушки» оказалась чудовищной в молодой России, но для любимого детища самого Лобова — российско-японского университета — перспектив после бенефиса Асахары в Москве уже не было. От университета мгновенно (и навсегда) отшатнулись японцы, принадлежность к нему для приличной публики стала идентична симптомам «профессиональной проказы», и многие российские люди, случайно к нему прибитые волею обстоятельств, сегодня об этом «контакте» стараются не вспоминать или же подчеркивают свою непричастность ко всему тому, чем занимается эта вывеска. Чем раньше она исчезнет — тем лучше.
Не берусь говорить о том, что Олег Иванович Лобов по сей день столь же плотно пестует «АУМ синрикё» — на этот счет у меня данных нет, хотя японская «Акахата», к примеру, на днях возвела Лобова едва ли не в «крестные отцы» секты, вынеся имя секретаря Совета безопасности при президенте России в заголовок своей публикации о российских связях «АУМ синрикё». Другие издания тоже не обходят это имя в своих заметках, причем «под огнем» не только и даже не столько Лобов, сколько другие величины, с которыми он по службе и по дружбе соседствует.
Стоит отдельно сказать, что корыстная часть бурного «романа» японской секты с российскими властными структурами и их доблестными представителями не должна затмевать чисто политических моментов, хотя она и интригует, по устным свидетельствам очевидцев некоторых высоких встреч представителей «АУМ синрикё» с российскими вельможами новой волны, в российских кабинетах после «контакта» оставались «забытыми» пухлые пакеты, конверты и даже целые атташе-кейсы. В истории «АУМ синрикё» в России, однако, принципиально важны не деньги, а политика — та явно ненормальная ситуация в стране, при которой возможны любые кульбиты со стороны влиятельных фигур, не связанных, кроме личных амбиций, ничем и никем не контролируемых.
«Наплевать и забыть» в данном случае вряд ли получится — уж слишком велик скандал вокруг «АУМ синрикё».