Тамбовская милиция планирует «открутить головы последним демократам»
Места диссидентов в психушках занимают фермеры
На тихих вечерних аллеях тамбовской психбольницы я почувствовала себя если не Штирлицем, то Кэтрин Кин. Вот уже полчаса мы гуляли, вычисляя, прошла пи машина главврача, то приближаясь, то удаляясь от заветного зарешеченного окошка, куда мог выглянуть интересующий нас человек, пока мой спутник в сердцах не плюнул: «Хватит прятаться! В своей стране живем!» и пошел прямо к окну. Окно приоткрылось, и Виктор протянул из-за решетки руку.
По грозному распоряжению врачей насильственно помещенного в психиатрическую больницу Виктора Пашинина не имел права видеть никто, кроме самых близких. Главврач объяснил: для чистоты исследования, чтобы случайный посетитель не взволновал предполагаемого больного. Между тем предполагаемого больного положили на обследование в лечебную палату с 30 психбольными по профилю шизофрения, и это почему-то никак не сказывалось на «чистоте» экспертизы.
Проигнорировав правила, мы пришли к Виктору, чтобы все услышать из первых уст. Хотя, конечно, рисковали. Настроенные, судя по всему, недружелюбно, врачи могли продлить обследование еще на месяц.
Какое время на дворе? — наверное, уже раз пять спросил читатель, читая эти строки. Март 1995 года.
О том, что председатель Тамбовской фермерской ассоциации Виктор Пашинин насильственно помещен на обследование в психиатрическую больницу, писали газеты («Известия», «Коммерсант», «Век»), это уже не новость. Новость в том, что «поместители» Пашинина в течение месяца так и не усомнились в адекватности своих действий.
Неужели нас опять начало прибивать к старому берегу, от которого мы так старательно отталкивались веслом демократии?
На шахматном поле провинциальной политики Виктор Пашинин отнюдь не пешка. Чисто формально не такое уж высокое у него положение, но характер вывел его в люди, не по рангу влиятельные. Настырный, он имел реальные выходы на «больших людей» в Москве, окружение Сергея Филатова, Алексея Ильюшенко…
Пашинин — старый гвардеец считанной армии тамбовских демократов. Он что-то вроде шила в мягком диване местной власти. После его поездок в столицу приезжали высокие комиссии, последняя из которых вызвала настойчивые разговоры, что дни пребывания у власти губернатора Владимира Бабенко сочтены. Хотя оказалось, что сочтены дни уверенности в себе самого Пашинина…
Кроме того, Пашинин, как лев, сражался за интересы и жизни фермеров. Двух или трех из них ему удалось, сделав традиционный «московский крюк», освободить из предварительного заключения…
— Он надоел властям предержащим со своими скорыми и неформальными выходами в московские кабинеты и к тому же немало насолил милиции, — так объяснили мне причины происшедшего с Виктором те, кто пытается его защитить. А произошло следующее…
Как говорили мне начальник отдела по борьбе с организованной преступностью Тамбовского областного УВД Валерий Джураев и его заместитель Святослав Бородулин, к ним поступило письмо из Госдумы, они теперь уже точно не помнят, кем подписанное, с просьбой проверить законность действий Тамбовской фермерской ассоциации. И отдел по борьбе с организованной преступностью начал проверку. Выяснилось, что Виктор Пашинин в течение 1994 года перерасходовал командировочные средства. Перерасход составил около 700 тысяч рублей. Дело было передано следователю.
До сих пор не ясно, что это были за деньги. Средства ли негосударственной организации АККОР, или спонсорские, или государственные? Непонятно, знал ли об этом Пашинин или просто напутала бухгалтер, которая выписывала командировочные? Но, в общем, все это должен и мог установить суд…
В пятницу, 24 февраля, Виктору Пашинину позвонила следователь Валентина Шибкова и пригласила в понедельник зайти к нему. Пашинин попросил перенести встречу и отпустить его в понедельник на съезд АККОР, куда его избрали делегатом. Тогда следователь велела зайти сегодня же и при встрече оповестила, что ему с ходу, не предупредив даже родных, надо следовать в психиатрическую больницу, на месячную (а при надобности и двухмесячную) стационарную экспертизу, так как ей стало известно, что 20 лет назад его комиссовали из армии с диагнозом «шизофрения, параноидный синдром».
Виктор попросил завезти его в офис, чтобы он смог оставить там деловые бумаги. В офисе, узнав о насильственной госпитализации, его окружили сослуживцы и потребовали от сопровождающих санкции прокурора. Вскоре приехали еще человек пять из отдела по борьбе с организованной преступностью и, крепко взяв за руки, повезли в психбольницу. Только там ему предъявили подписанное районным прокурором Николаем Стрыгиным постановление следователя о помещении его на экспертизу…
На свидании он сказал жене: «Тут холодно, принеси свитер». «Не положено», — отрезал медработник…
ПЕРЕРАСХОДОВАЛ КОМАНДИРОВОЧНЫЕ! ШИЗОФРЕНИК!
Виктора Пашинина 20 лет назад действительно комиссовали из армии с диагнозом «шизофрения, параноидный синдром». Виктор этого никогда не скрывал ни от родных, ни от друзей, тем более что у них никогда не возникало сомнения в его здоровье. По словам Пашинина, диагноза со второго раза добился для него комбат, не смогший простить ему правды о жизни закрытого военного химического объекта, выложенной заезжему начальству. Что ж, вполне возможный сценарий.
Комиссованный вскоре был снят с учета, закончил институт, женился, работал зоотехником, секретарем партийной организации колхоза, инструктором райкома комсомола, председателем колхоза, замдиректора завода, потом занялся фермерством. «Диагноз» как средство гражданской дискредитации Пашинина впервые всплыл во время предвыборной кампании, когда тот был кандидатом в народные депутаты России. Какими-то полутайными методами, через родню, диагноз был раскопан в документах райвоенкомата соперниками Пашинина и обнародован. Пашинин представил справку о том, что он снят с психиатрического учета, и как-то так получилось, что в тот момент медицинский компромат не сработал. Но стало ясно, что его гражданский авторитет еще не раз возьмут на мушку этого диагноза.
Что проделал с Пашининым следователь и насколько законны его действия?
По большому счету, болен или здоров Пашинин — это его личное дело и, если хотите, его личная тайна. Вопрос о его здоровье в такой постановке не правомочен. Статьи 188, 79 и 404 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регламентирующие проведение следствия в таких ситуациях, предполагают обязательное проведение экспертизы, если появляются данные о невменяемости в момент осуществления преступления (в случае с Пашининым во время перерасхода командировочных) или же возникли сомнения в способности обвиняемого к моменту производства по делу отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. Если психическое состояние обвиняемого делает следствие невозможным, об этом составляется протокол. В случае с Пашининым не было составлено никакого протокола. Более того, на мой вопрос, какие действия обвиняемого в момент совершения преступления или следствия заставили следователя заподозрить его в невменяемости, Валентина Шибкова ответила, что у нее не было никаких сомнений в психическом здоровье, кроме сведений о комиссовании из армии. На вопрос, как она узнала об армейском инциденте, следователь отвечать отказалась.
Консультирующие меня правозащитники настаивали, что у следователя не было никаких разумных оснований для проведения насильственной экспертизы и, найдись в Тамбове талантливый, способный к нетрадиционным действиям адвокат, в суде бы давно лежал иск на неправомерные действия должностных лиц — следователя и прокурора.
Каждый шаг по восстановлению событий 24 февраля давался с большим трудом: прокурор, следователь, работники УВД, лечащий врач под любым предлогом отказывались от встречи и только после уговоров, скандалов и помощи демократически настроенного местного начальства соглашались. И пополняли список неправомерных действий: следователь не предъявила Пашинину постановления и объяснила это просто: «Мы не предъявляем постановлений», хотя по закону она это обязана делать. Милиция, не предоставляя постановления, насильственно водворила человека в nсиx-больницy… Ho сквозь трусость и закрытость прочитывалась железная хватка. Из-за 700-то тысяч?..
НЫНЧЕ ВЫГОДНО ОПОРОЧИТЬ ДЕМОКРАТА
Если присмотреться к тамбовской политической жизни, то в последнее время ее сотрясают скандалы вокруг демократов.
— Не так давно отстранили от должности Людмилу Кудинову, первого заместителя главы администрации, за то, что исполнительный директор весьма опосредованно контролируемого ею фонда раздавал финансовые поручительства коммерческим структурам. На другого заместителя главы администрации, тоже демократически настренного, «повесили» банкротство соцбанка, к которому он имел весьма косвенное отношение. У Пашинина, видите, тоже не все в порядке либо в финансовых делах, либо в голове…- рассказывает мэр Тамбова Валерий Коваль.
Дело Пашинина очень похоже на «меченое», заказное, специальное дело. С политической подоплекой.
Куда слабее милицейский, следовательский, прокурорский напор в делах более страшных. Гражданину Н., задержанному за кражу поросят в Тамбовском районе, когда он находился под следствием, загнали в задний проход швабру, и он умер, а дело не может добраться до суда, рассказывает мне тамбовский адвокат. Обращается в милицию простая гражданка с жутким свидетельством о том, как милиционер на машине сбил ее односельчан, — с показаниями ее только через год, после вмешательства Генпрокуратуры, начинают работать, рассказывает глава администрации Ленинского района Тамбова Эдуард Немцов.
У него, давно конфликтующего с некоторыми работниками УВД, есть диктофонная запись разговора в суде. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью областного УВД Валерий Джураев заявил ему: «Немного осталось. Сейчас вот последним демократам головы пооткручиваем…»
На мой вопрос, с чего это он делает такие заявления, Джураев ответил: не помню, эмоции, наверно, захлестнули…
Тут же выяснилось, что на стопе у Джураева есть расшифровка этой личной диктофонной записи. На мой вопрос, откуда она у него, Джураев рассмеялся: тайна. Трудно, однако, представить, что тайна эта законна.
—Я не могу заключить, что наши правоохранительные органы обслуживают интересы других политических групп, или сделать выводы об их собственной антипатии к демократам, —говорит Валерий Коваль. — Но очевидно, что им не хватает выдержки остаться неполитической организацией.
Скоро выборы — Федерального собрания, президента, смена правительства. Смена партий у власти в любой нормальной цивилизованной стране не ведет к смене «правил игры»: экономика остается той же, основные политические и нравственные парадигмы — также. У нас же в результате выборов может измениться нечто большее, чем правительственная тактика. Многие прогнозируют приход антидемократических сил и таким образом страхуют себя — положение и карьеру…
Если же принять ту точку зрения, что демократы слишком мнительны, а доказательства их гонимости косвенны, то остается одно объяснение экзотической истории с помещением в психушку: свеж, как зеленая трава под первым снегом, и по-прежнему хорошо тренирован навык властей и силовых структур по «обесточиванию» гражданских прав человека.