Тенгиз Абуладзе покинул нас. Сын Грузии, гражданин Вселенной закончил свой мирской путь.
Он послужил авторитету искусства, славе Отечества, исполнил свою миссию среди людей. Это был редкий, особый случай в мировой кинематографии, когда богом данный талант и индивидуальное нравственное сознание привели человека в самой своей профессии к высочайшему служению. Гений его проявился в том, как он прожил свою жизнь. Все испытал, впитал мечты, страдания, разочарования. Его творчество, его реальная жизнь требовали от него смелости воина. И он обладал бесстрашием в той же мере, как и ясностью взгляда. Его путь в бессмертие начался при жизни.
В трилогии Тенгиза Абуладзе — «Мольба», «Древо желания», «Покаяние» — мотив нравственного противостояния личности злу и насилию звучит так мощно, что не приходится удивляться, что для многих его зрителей фильмы эти обрели силу духовного начала в жизни.
Как художник, он не только умел все видеть, но и хотел все видеть и все знать. Ложь во спасение отвергал. Искусство требует не только дарования, но и характера, и мужества «продумывать все, что знаешь». «Покаяние» — пример того, как один человек проявляет в своей правдивости смелость, которая затем повышает меру правдивости и честности во всем обществе. Работая над «Покаянием» в пору, когда сам замысел и план этот казался невероятным, как человек он переступил границу безопасности, ведь вся семья его была в этой работе. У современников есть все основания говорить о нравственной ценности жизни великого кинорежиссера для многих поколений. Его фильмы останутся в золотом фонде мировой кинематографии, его облик — в нашей памяти навсегда.
Совсем недавно, 31 января 1994 года, Тенгизу Евгеньевичу исполнилось 70 лет. И в Москве в Доме Ханжонкова состоялся вечер, который собрал его друзей кинематографистов. Редкую художественную и человеческую ценность имели многие выступления, но одно буквально поразило всех. Это — слово его ученицы кинорежиссера Наны Джанелидзе, соавтора сценария «Покаяние» (публикуется впервые).
«Мне было даровано счастье больше половины своей жизни провести рядом с моим Учителем, с Тенгизом Абуладзе — сначала став его студенткой в театральном институте, затем войдя в его семью, а после в.процессе работы над фильмом «Покаяние».
Я хочу сказать о нем как о Мастере, из творческой лаборатории которого вышли совершенно разные, но абсолютно зрелые режиссеры. Многих из них вы знаете — это Нана Джорджадзе, Зураб Инашвили, Рамаз Гиоргобиани, Гия Матарадзе, Теймур Баблуани, Го-гита Чхония… Принципом нашего Мастера было абсолютное ненасилие над личностью, глубочайшее уважение к индивидуальности каждого из нас, из-за этого и получились все мы такие разные — я говорю Мы, так как это одна группа кинорежиссеров Грузинского театрального института.
Еще хотелось бы сказать об одном очень важном, может быть, самом главном качестве моего Учителя — это умение слушать, умение слышать. Он может выслушать всех и везде найти крупицы золота. Он, как золотоискатель, медленно, терпеливо просеивает землю, глину, прах и всегда находит золото. Я бы сказала, что это качество — умение слушать и слышать — является еще более глобальным: он не только людей слышит, он слышит, что ему гласит Мир, он заставляет молчать свои человеческие страсти и с благоговением внемлет миру, и душа его является как бы ареной великих мыслей мироздания, поэтому ни в одном из его фильмов нет личных проблем, они всегда о вечных вопросах, вопросах бытия — кто мы, откуда мы, куда мы направляемся…
Это было главным вопросом его Жизни, его Творчества. Возможно, этот оставшийся без ответа вопрос и подточил его здоровье… так как та действительность, которая развертывалась перед нами в последние годы в Грузии, та действительность диктовала самые суровые ответы на вечный вопрос: кто мы, откуда мы, куда мы направляемся… И Мастер не захотел принять участия в этой безумной вакханалии…
Ну что ж, великие люди и болеют по-великому. Перефразировав Монтеня, можно сказать, что болезнь художника тоже является его творческим актом. Наш Мастер сейчас болен, и не надо закрывать на это глаза. Раз он встречает эту болезнь с мужеством, то и мы должны ее принять и сказать себе, что это одно из испытаний, а может, одно из самых серьезных испытаний, которые ему послал Бог.
Одно ясно для меня, что и в болезни он слушает, внемлет с благоговением, но нам, простым смертным, не дано знать, что нашептывают ему его любимые ангелы».
«Известия» 10 марта 1994 года