November 7

Раздел Чехословакии неблагоприятно скажется на её экономике


Леонид КОРНИЛОВ, «Известия»


Как выдержать наступающее с разъединением бывшей Чехословакии сужение экономического пространства! Вместо рынка страны с населением в 15 миллионов человек Чехия отныне замыкается в рамках 10 миллионов, Словакия и того разительнее: 5 миллионов человек. К каким экономическим последствиям приведет политическая хирургия! Угадать нс так просто. Но предвидеть можно и даже необходимо многое.

Экономику ЧСФР, еще полгода назад всеми почитавшуюся наиболее успешной среди восточноевропейских стран, сегодня некоторые зачисляют чуть ли не в неудачники. Думается, суждение поспешное. В самом деле, государственный развод с его проблемами и напряженным графиком вроде бы заслонил экономическую реформу. Но нужно иметь в виду две вещи. Во-первых, никакого ухудшения экономических показателей не произошло, изменялся лишь фон: в частности, в Польше первой зафиксирован довольно устойчивый рост промышленного производства. Во-вторых, мировые эксперты анализируют по-прежнему единую ЧСФР, тогда как на этой территории считают уже по-другому: одно дело Чехия, другое — Словакия.

Так вот, если по пражскому счету, Польша отнюдь не единственная страна, где прекратился спад и начался рост. Валовой национальный продукт (ВНП) в Чехии, как и в Польше, возрастает уже со второго квартала 1992 года. В сентябре здесь впервые отмечен рост и промышленного производства. Особенно сильное оживление происходит в строительстве. По мнению чешского правительства, эти три фактора убеждают: экономика Чехии, достигнув дна, уже оттолкнулась от него и ныне выныривает наверх, к живительной воздушной среде.

Экономический спад, который обрушился на нас с началом чехословацких экономических реформ, по-видимому, преодолен. Наша экономика в сравнении с остальными бывшими соцстранами наиболее стабильна, — заявил 18 декабря глава чехословацкого Государственного банка, один из наиболее авторитетных экономистов Й. Тошовский. По его прогнозам, в новом году рост ВНП в Чехии составит около 2 процентов (как и в Польше. —Л. К.), однако на те же 2 процента он сократится в Словакии.

Впрочем, и последняя цифра не так уж плоха. В «белой книге», посвященной положению в словацкой экономике, говорится о том, что за первую половину 1992 года в сравнении с тем же прошлогодним периодом словацкий ВНП снижался куда значительнее — на 10,9 процента.

Одна из язв народного хозяйства Словакии — возрастание «незавершенки», известный признак социализма. В Чехии ситуация иная. Об этом говорит и позитивная динамика строительных работ именно в рыночных условиях, и то, что из 1,1 миллиарда долларов иностранных инвестиций в чехословацкую экономику 92 процента размещено именно в Чехии! Словакия, увы, не представляется лакомым куском для чужеземного капитала.

Расставание, однако, не происходит по слишком жестким правилам «победителя и побежденного». Словацкая сторона, когда-то мотивировавшая необходимость суверенитета экономико-социальным перекосом, неравномерностью развития, нынче, бесспорно, попалась в собственные силки и при разделе именно вследствие справедливости своего тезиса терпит «стартовое ущемление». Чешская сторона, которая выглядит вроде бы сурово («не хотите — не надо, разделение для нас выгоднее»), тем не менее активно соучаствует в совместных шагах, предоставляющих Словакии более щадящее вхождение в новую ситуацию. Смягчающих мер несколько: таможенная уния, соглашение о взаимном трудоустройстве, единая валютная система. Продиктовано ли это всё «чистым» альтруизмом чешской стороны? Думается, скорее, прагматическим пониманием, что палка о двух концах, что и Чехия глубоко «завязана» на Словакии, а не только наоборот.

...В Праге я встретился с президентом компании АЗУР, доктором экономики Зденеком Ирку. Это сравнительно молодой, но весьма известный острым умом и нетривиальными подходами ученый, не так давно работавший заместителем директора знаменитого Института прогнозирования.

Поговорили о старых знакомых, о делах фирмы, занимающейся импортом и экспортом передовых технологий самого широкого спектра, потом я не удержался и попросил-таки прогнозиста дать прогноз: как скажется политический развод на экономике? Что будет?

Веселым тоном Зденек Ирку нарисовал довольно мрачную картину. По его мнению, единая для Чехии и Словакии крона, с которой планируется сообща прожить хотя бы полгода, рухнет гораздо раньше, «месяца через два». Придется переходить на разные курсы крон (словацкая будет весить на треть меньше чешской), а это значит — на расчеты в эквиваленте, в свободно конвертируемой валюте. И тогда разразится такая же беда, что постигла СЭВ. За доллары чехам интереснее будет покупать, скажем, сталь в Австрии или ФРГ, а не с Восточнословацксго металлургического комбината. Нарушатся хозяйственные связи, и вслед за «катастрофой типа СЭВ» последует «катастрофа типа СССР».

— Даже в маленькой Чехословакии никто не знает и не может знать, — сказал 3. Ирку, — сколько реальных нитей связывает Чехию и Словакию. Всех не учтешь. И вдруг это начнет рваться...

Мнение директора-бизнесмена 3. Ирку разделяют многие. «Уже после первой девальвации словацкой кроны, — пишет в «Руде право» заместитель директора Института экономики доживающего последние дни чехословацкого Государственного банка Олдржих Дедек, — чешский импорт станет дорогим Для ряда словацких предприятий, и те ограничат свои закупки». С другой стороны, автор предостерегает, что в таких традиционных сферах, как, скажем, сельское хозяйство, многие чешские производители окажутся под пятой жесткой конкуренции словацких, которые смогут предложить свой товар значительно дешевле. «Конфликты такого рода будут тем крупнее, чем больше разойдутся обе валюты».

А ведь вопрос о единой валюте — не единственный среди «взрывоопасных». И, казалось бы, проигравшей стороной, вновь, куда ни кинь, станет Словакия. Но так ли это? Экономические взрывы контузят и «сиамского близнеца» — чешскую экономику. Хотя после операции рассечения этому близнецу, более рослому и сильному, справиться будет легче.

Кстати, как идет приватизация в Чехии, Словакии? И что самое интересное, как поведет себя ее изюминка — родившийся задолго до наших ваучеров купонный метод? Мне уже приходилось на страницах «Известий» объяснять, в чем его суть.

Так вот, в силу различных причин здесь граждане получат свои акции после 1 апреля. Говорят, что малость задержались из-за словацкой стороны, к ней все же нельзя не прислушиваться: ведь первая волна приватизации проводилась совместно. Зато вторая пройдет уже раздельно, причем в Словакии позже и со значительно меньшим удельным весом купонного метода. Так реализуется нелюбовь В. Мечьяра и его движения к «клаусовским» купонам.

И все же, результаты приватизации в ЧСФР — это явный успех, вселяющий надежды. То же можно сказать и о многих других процессах. Именно их общая картина и прогноз дают основания для мнений не только мрачных, но и оптимистических.

С 1 января в ЧР вводится новая налоговая система, прежде всего налог на добавочную стоимость. Это, конечно, повысит цены (в среднем еще на 5—6 процентов), увеличит инфляцию, которая составляет сейчас менее 1 процента в месяц, примерно в полтора раза, дотянув ее до тоже весьма приемлемых 15—17 процентов в год.

Безработица в более благополучной Чехии также должна подскочить, но за счет сокращения «лишних людей» в промышленности. Впрочем, она все равно не превысит 5 процентов трудоспособного населения. Производительность труда возрастет. Приватизированные предприятия быстро адаптируются, тогда как государственные предприятия все еще тормозят развитие экономики. На смену утерянным рынкам приходят новые.

В сельском хозяйстве на 10 процентов будут уменьшены посевные площади, соответственно выпуск продукции. Но ему ссужаются правительством 10—12 миллиардов крон исключительно для развития частных фермерских хозяйств.

С 1 января в Чехии начинается либерализация зарплаты. В то же время в распоряжении государства остаются средства влиять на ее нежелательный, избыточный рост. По рекомендации правительства он должен быть не свыше 15 процентов годовых. Это при том, что цены в 1992 году поднялись на 10—12 процентов.

Главное же, что утешает и подводит реальную почву под надежды, — это радикальность, неумолимость реформ и в то же время умная их постепенность. Предвидение и принятие коррективов, но не отказ от принципов. За счет этого сохраняется социальный мир. Вот пример: закон о банкротстве предприятий должен был быть принят 1 сентября. Но за две недели до этого пльзенская «Шкода» заявила, что она вот-вот обанкротится. Эдакии-то гигант! За ним образовалась бы волна, девятый вал. И власти осторожно отложили рассмотрение закона до 1 апреля. Сдача позиций, уступка государственному промышленному комплексу? Как хотите, но закон, бесспорно, будет все-таки принят.

Каковы все же экономические перспективы Чехии и Словакии в новом году? Определяющий фактор — разделение чехословацкого государства — скорее всего, на первом этапе скажется отягчающе в обеих странах. Несмотря на заявления чешских министров об «отталкивании ото дна», не исключено, как считает председатель Федерального статистического управления И. Шуян, что вслед за оживлением наступит новый спад — именно в силу трудностей развода.

ПРАГА.

«Известия» 30 декабря 1992 года