September 9

Почему бедные сострадают, когда «богатые плачут»

Успех «Богатых» не просто триумфален. Он анекдотичен. Вымышленная Марианна уже попадает в опросы общественного мнения. Ее имя фигурирует наряду с именами реальных политиков, когда спрашивают человека е улицы, кому он больше доверяет.

Энтузиазм, вызванный приездом Вероники Кастро, сравним, пожалуй, с эйфорией по случаю явления тридцатилетней давности Раджа Капура советскому народу. Тогда тоже творилось что-то невероятное. На руках носили не только артиста, но и машину, на которой он следовал по городу…

Между прочим, параллели просматриваются не только в обстоятельствах поклонения Раджу и Веронике, но и в самих фильмах. И в «Бродяге», насколько я помню, все крутилось вокруг выпавшего из семейного гнезда ребенка, ставшего затем вором поневоле. И там тоже была удочеренная девочка, которая, когда подросла, приглянулась парню, оказавшемуся родным сыном ее нареченных родителей.

Есть между тем и бросающееся в глаза отличие нынешнего успеха от давешнего. В центре одного фильма — сын; другого — мать.

Мелодрама с Раджем Капуром в главной роли имела успех, по моим наблюдениям, в основном у мужчин и у мальчишек. Тогда как Вероника Кастро свела с ума большей частью женщин, девочек и пенсионеров обоих полов. Это что-то должно значить.

Вообще-то у каждого времени в качестве зеркала должен быть свой эпос. «Бродяга» для времени первой оттепели был такой же характерной подробностью, как «Семнадцать мгновений» — для застоя, а «Рабыня Изаура» — для перестройки.

Приметой и героиней нынешней поры — времени перехода к рынку, движения к нему на ощупь по полутемному коридору, что под Пушкинской площадью, а также другими площадями и улицами Москвы и прочих городов. — станет (уже стала) Марианна, простая скромная девушка, которая как нельзя полнее выразила общее чувство незащищенности перед судьбой и надежды, что все кончится хорошо.

Не документальная хроника — самый достоверный свидетель того, как и чем мы жили, как и чем живем; более точный летописец — миф, который воплощается то в одном, то в другом фильме, причем нередко находящемся ниже всякой художественной критики.

Поскольку каждый из них апеллирует к массовому подсознанию, то и всякие критические стрелы, снабженные эстетическими наконечниками, летят уверенно мимо цели.

Какое имеет значение, хорош или плох фильм «Бродяга» в художественном отношении. Важнее то, что он пришелся «совку» образца 50-х годов по душе. Он ему соответствовал на уровне подсознания.

Массовый советский человек, подобно герою Капура, разочаровался в Пахане (Сталине), заступился за родную мать (Революцию), нашел своего настоящего отца (Ленина) и тем остался на какое-то время удовлетворен.

Застой способствовал массовому раздвоению массовых личностей и освящал это несколько противоестественное состояние как гражданскую норму. А «Семнадцать мгновений весны» взяли ее в такую героико-романтическую рамочку, льстившую каждому Исаеву-Штирлицу, служи он водопроводчиком в жэке или генсеком в Политбюро.

Перестройка, подобно Изауре, оказалась рабыней с претензиями на внутреннюю и внешнюю независимость. Памятный бразильский сериал появился на наших домашних экранах в пору, когда перестройка переживала романтический период увлеченности открывшейся перспективой личной свободы и идейной независимости. Тогда телезрители с замиранием сердца следили за неравным поединком Изауры с патологическим монстром Леонсио. Происходило это в преддверии первого съезда народных депутатов и последовавших за ним драматических столкновений между молодой демократией и политическим монстром КПСС. Сюжеты обеих драм совпали до мелочей. Все кончилось, как мы помним, экономической либерализацией. Изаура, став госпожой, в аренду отдала свои плантации, чем подтолкнула аналогичные процессы у нас.

«Изаура» была весной наших перестроечных надежд. «Изаура» это, если угодно, весна тревоги нашей. Потом было героическое лето 91-го года. За ним, по календарю, осень. Сейчас зима тревоги нашей.

В сущности, «Богатые» в сравнении с «Изаурой» сочинение благостное. Нет в нем особых страстей, муж, неутоленных желаний, маниакальных преследований, нет каких-то чрезвычайных физических и нравственных страданий. «Богатые» — это своего рода большая педагогическая поэма. Сначала Марианна сама перевоспитывается из озорной девчонки, не умеющей вести себя в обществе приличных людей, в добропорядочную девушку с отменными манерами. Потом она благотворно повлияет на непутевого хозяйского сына Луиса Альберто. Она бы наверняка перевоспитала и злодейку Эстер, не умри та после неудачных родов. Теперь она благотворно влияет на своего сына.

Воспитание и перевоспитание — вот все, что происходит в этом тянущемся почти год сериале. Он распадается на три составные части: «Марианна-девушка», «Марианна-жена», «Марианна-мать». Напрашивается четвертая часть, — «Марианна-бабушка».

Такой, однако, эпохальный разворот судьбы Марианны, разумеется, не исчерпывает вопроса о драматургической технологии самого сериала.

Драматургия «Богатых» поразительно точно совпадает с интригой американской телеигры «Колесо фортуны», калькой с которой является отечественное «Поле чудес».

И в «Богатых» мы находим те же сектора, что и на поле чудес: «приз», «альтернатива», «переход хода», «банкрот». Время от времени Марианна угадывает нужную букву. Был момент, когда она отказалась от приза в черном ящике — выгодного замужества. Это ее соперницы Эстер и Сара готовы удовлетвориться обильными денежными награждениями. У Марианны иная цель — Абсолютная Удача. Она играет в Суперигру, когда можно или все потерять, или все выиграть.

Конечно, вся наша жизнь — игра, но по разным правилам. Телезрители не против поболеть и за участников «Брейн ринга», но предпочитают, по данным социологического центра «Останкино», «Поле чудес». Это более демократичная забава. Это лотерея.

И «Богатые» — лотерея. И там, и там человек стоит у колеса фортуны и ждет, когда счастье на него свалится. И Якубович закричит истошным голосом: «Ах, какая замечательная победа! Аплодисменты Марианне! Призы в студию!»

Актуальность и злободневность подобных забав в том, что лотерейное счастье для человека из толпы едва ли не единственно возможное счастье. Речь ведь не только о таких вечных ценностях, как любовь, общественное признание, бескорыстное служение Отечеству. Сегодня о предметах ширпотреба можно либо мечтать, либо надеяться эти предметы выиграть в рулетку. Сегодня самый быт произрастает только на поле чудес.

Вот отчего миллионы граждан СНГ с таким вожделением следят за подвигами тружеников «Поля чудес». И вот почему они столь благосклонны к судьбе Марианны.

Успех «Богатых» — тревожный симптом. Но вовсе не из-за эстетических критериев. Кто-то спешит объяснить обвальный успех этой сентиментальной жвачки дефицитом доброты в нашем обществе, тем, что социальные отношения слишком ожесточились, что Марианна вносит в нашу нелегкую и конфликтную жизнь гармонию и покой. Кто-то называет ее благотворным лекарством, кто-то — опиумом. По мне это ни то, ни другое. Не лекарство во всяком случае, скорее градусник.

В качестве градусника «Богатые» указывают на нездоровое состояние нашего общества, на его внутреннюю пассивность и инертность.

Много разговоров об угрозе внедрения через телевидение и другие средства массовой информации американского образа жизни. Если бы… Судя по скромному успеху в отечественном эфире «Лапласа» и «Санта-Барбаоы», эта угроза не слишком реалистична. В североамериканской «мыльной опере» человек играет совсем в другую игру — не в лотерею. Там он по преимуществу кузнец своего счастья.

Если нас сегодня что-то и привлекает в Америке, то не образ жизни, а результат его — богатство, комфорт, культ здоровья. А вот что касается именно образа, то, судя по триумфу «Богатых». «Никто, кроме тебя», нам как раз ближе латиноамериканский способ бытия — сидение у моря в ожидания погоды и золотой рыбки. Латино-американизация нашей культуры — вот действительно реальная угроза, перед лицом которой мы сегодня находимся, следя за переживаниями Марианны и восторгами признательности, изливаемой нашим народом к Веронике Кастро.

Впрочем, ни сама Марианна, ни тем более мексиканская актриса Вероника Кастро ни в чем не виноваты. На градусник не обижаются, даже если он показывает очень высокую температуру.

«Известия» 12 сентября 1992 года