June 29

В секретных подземельях Красноярска-26 остановлен реактор, вырабатывавший оружейный плутоний

Утром 30 июня в закрытом сибирском городе Красноярск-26 произошло историческое событие. Здесь, на горно-химическом комбинате, глубоко под землей, заглушен реактор АД, с 1958 года вырабатывавший оружейный плутоний — материал для начинки ядерных боезарядов.

Коллегия Госатомнадзора России постановила заглушить не только реактор АД, но и — уже в сентябре — его собрата, служащего тем же целям, — реактор АДЭ-1. Такой темп руководство ГХК не устраивает. Ядерщики рассчитывали на разрыв между выведением из эксплуатации реакторов хотя бы в год-полтора — это позволило бы, по их мнению, снизить убытки комбината, избежать социальных потрясений, постепенно трудоустроить всех работников. Напомню — речь идет об 11-тысячном коллективе.

Спору нет, ГХК именно тот объект «оборонки», который должен прекратить свою сегодняшнюю деятельность одним из первых, именно на нем должны быть продемонстрированы миру наши нынешние идеалы. Производить еще год в огромных объемах плутоний было бы безумием. Равно как и продолжать сбрасывать в Енисей зараженный радионуклидами горячий поток — останавливаемые реакторы проточного типа, и забираемая из реки вода охлаждает активные зоны реакторов, после чего сбрасывается обратно в Енисей.

Однако, признавая необходимость, надо признать и то, что одним из жертвоприношений окончанию «холодной войны», своеобразной платой за мир может стать коллектив высококвалифицированных специалистов, способных работать, конечно же, не только на войну. В финансовой помощи из федерального бюджета в связи с убытками из-за переноса сроков остановки реакторов комбинату отказано.

Есть, разумеется, определенные конверсионные проекты, осуществляются уже, но для такого монстра они не решают проблемы. Государство, по сути, вынуждает сибирских оружейников искать лучшей доли, как им заблагорассудится. Так и появились на горизонте южнокорейские коллеги, предложившие ГХК принимать на хранение отработанное ядерное топливо со своих объектов (см. «Известия» № 8, 9). И нет никакой уверенности в том, что завтра не узнаем о еще более неординарном рецепте выживания.

Сегодня все это широко обсуждается встревоженной общественностью, причем усилиями красноярских «зеленых» полемика часто сводится либо к вопросу — облучат нас или взорвут, либо к размышлениям на тему, что нам дороже — зелень долларовых купюр или живая зелень тайги. Представитель местного экологического движения в знак протеста против ввоза корейских сборок и планов ГХК достроить завод регенерации отработанного ядерного топлива (РТ-2) совершил акт «символического самосожжения»: на автобусной остановке напротив здания горсовета приковал себя проходящими через огонь цепями. Стражи лесов и рек, которых точнее было бы назвать «ультразелеными», уведомили власти, что «призовут Красноярский край ко всеобщей экологической забастовке, с переходом в бессрочную». Но население реагирует на призывы весьма апатично.

…Первый завод регенерации ОЯТ построен на Южном Урале. Он обслуживает реакторы ВВЭР-440. А РТ 2 планировался для переработки отработанного ядерного горючего.

Убежден: государству стоит признать ответственность за судьбы специалистов ГХК и не вынуждать их искать материальной поддержки у корейцев. Необходимо определить перспективы развития атомной отрасли в целом и поступать с комбинатом в соответствии с намеченной стратегией.

Алексей ТАРАСОВ.

«Известия» 30 июня 1992 года