March 29

Состоялся суд над угонщиками рейсового Ту-154 в Пакистан

В Карачи специальный суд по борьбе с терроризмом приговорил, по предварительным данным, к пожизненному заключению группу из 10 уголовников, сумевших в августе 1990 года «расконвоироваться» и угнать в Пакистан наш рейсовый самолет Ту-154. Кроме того, они приговорены к штрафу в размере 500 долларов каждый.

Радоваться такому финалу этой длившейся более полутора лет истории или огорчаться — решать читателям. Мы только напомним: по пакистанским законам за угон самолета предусмотрена еще и высшая мера наказания, которой, как видно, террористам удалось избежать. Вообще в этой стране достаточно жестко поступают с такого рода преступниками. В 1986 году пакистанские коммандос буквально расстреляли самолет «Пан-Америкэн», который совершил посадку в Карачи. Тогда при проведении операции была масса жертв среди пассажиров, а захваченные пять угонщиков остались живы, и позже их приговорили к смертной казни.

Впрочем, спустя годы приговоры эти пока не приведены в исполнение…

С советским самолетом поступили по-иному, хотя в аэропорт Карачи в момент посадки были стянуты спецвойска. Выстрелы здесь, к счастью, не прозвучали, обошлось без жертв, а 11 уголовников после переговоров сами сдали оружие.

Кстати, трое из наших бывших граждан-угонщиков были осуждены в Советском Союзе за убийства, один — за разбойное нападение и хищение оружия, еще один — за нанесение тяжких телесных повреждений, остальные — за грабеж. К тому же к мусульманской вере, как выяснилось, никто из них никакого отношения не имеет. Так что все попытки этих людей сделать из себя религиозных мучеников не удались. (См. «Известия» №№ 9, 105, 1991 г.).

С момента угона Ту-154 наши официальные представители в Исламабаде и Карачи ставили перед пакистанской стороной вопрос о встрече с угонщиками. Только 15 ноября 1990 года при личном содействии министра иностранных дел страны Якуб Хана пакистанцы сумели организовать встречу советских консульских работников с угонщиками. (Позже в Карачи выезжали представители российской Прокуратуры. — Г. Ч.). Незадолго до этого один из преступников — И. Суслов покончил жизнь самоубийством. Он был похоронен на территории Пакистана в присутствии представителя советского генконсульства.

Наших дипломатов интересовало, в каких условиях содержатся террористы в тюрьме. Условия эти оказались очень суровыми. Тюрьма расположена за пределами Карачи, посреди песчаной пустыни. Заключенных содержали то всех вместе, то в камерах по пять человек, что, конечно, давало возможность свободно общаться друг с другом. Это, пожалуй, стало единственной их привилегией. Тюремные власти распорядились заковать их в кандалы. Подследственные постоянно болели желудком от острой восточной пищи. Только через год с грехом пополам некоторые из них начали изъясняться по-английски. Незадолго до суда они попросили купить им одежду — старая превратилась в лохмотья…

Многие часы провели наши дипломаты в переговорах с угонщиками. Каждому в отдельности было объяснено, что в соответствии с действующим в Пакистане законодательством им грозит пожизненное заключение или смертная казнь через повешение. Угонщикам было сказано, что они могут обратиться к правительству Пакистана с просьбой о возвращении на Родину, что наши законы более гуманные, и тогда останется шанс выжить. Им также было сообщено, что советское правительство готово принять их назад. Однако в начале все без исключения террористы отказались вернуться на Родину. Некоторые из них заявили: «Лучше умереть здесь, чем вернуться».

Почти одновременно угонщики обратились к пакистанской стороне с просьбой предоставить им политическое убежище, но получили категорический отказ. Исламабад отказался также выдать террористов СССР, приняв решение судить их по местным законам.

Как сообщило агентство Франс Пресс, после оглашения приговора преступники тут же заявили о своем желании вернуться в Россию. Присутствовавший в зале суда российский дипломат сообщил журналистам, что МИД России предпримет возможные усилия для возвращения осужденных домой — в тюремные камеры, где они находились до августа 1990 года…

«Известия» 30 марта 1992 года