January 27

Путь роковой ампулы

Источник смерти был завезен в квартиру из гранитного карьера

Суд закончился, виновные названы, приговор вступил в силу. Однако в этой леденящей душу истории осталось так много «белых пятен», что газета вынуждена вновь к ней вернуться.

Напомним суть дела. В конце позапрошлого года все газеты мира поведали о трагедии, продолжавшейся почти десятилетие в городе Краматорске в доме № 7 по улице Героев-кантемировцев. В квартире № 85 один за другим от заболевания крови умирали люди. Причиной их гибели, как потом выяснилось, был радиоизотопный элемент, утерянный в 1980 году на Караньском гранитном карьере и оттуда вместе со щебнем попавший в межквартирную перегородку злосчастного дома.

За проявленную халатность, повлекшую человеческие жертвы, директор Караньского карьероуправления Григорий Паскал приговорен к трем годам лишения свободы, бывший главный инженер Виктор Дзюба, начальник цеха Владимир Мендрух и электромеханик того же цеха № 3 Николай Титяев — к четырем годам лишения свободы каждый. Их кассационные жалобы оставлены без удовлетворения. Впрочем, все осуждены условно и всем им с учетом вины установлены испытательные сроки.

Вот вкратце и все, что сегодня знает читатель «об изотопном деле», между тем оно изобилует многими интересными подробностями.

…В сухой донецкой степи неподалеку от Мариуполя из земных недр прямо на поверхность выходит гигантское месторождение старых гранитов. Эти красные выветрившиеся скалы стали крупнейшим в Европе поставщиком гранитного щебня для строителей. Почти два миллиона кубометров этого материала ежегодно вывозят грузовые эшелоны с маленькой станции Карань, а спрос на него все растет и растет. Отбитые камни днем и ночью шесть экскаваторов грузят в самосвалы, и те доставляют их на два завода, где привезенные глыбы перерабатываются в щебень. Для того чтобы дробилки не «давились» негабаритом и не работали вхолостую в отсутствие оператора, еще в 1975 году инженеры решили установить контрольно-дозирующее устройство, в котором использован изотопный прибор.

— Вообще-то мы занимаемся внедрением изотопной техники на шахтах, — рассказывал главный инженер специализированного центра «Углеизотоп» Герасим Киракосов, — но здесь очень уж просили нашей помощи. Прибор был установлен на корпусе дробилки СКД-2200.

К сожалению, «Углеизотоп» не учел того, что дробилка постоянно вибрирует, и потому почти стокилограммовый прибор не мог быть применен в таких условиях.

Только потом, в 1990 году, во время служебного расследования, комиссия выяснила, что «держатель источника» не был должным образом закреплен, что крышка блока источника «не фиксировалась и не пломбировалась». Неконкретной была и инструкция по технике безопасности (это и позволило карьерным слесарям провести безграмотный и опасный по последствиям демонтаж блока).

А пропажа случилась, напомню, в 1979 году. 24 декабря дробильная установка вдруг перестала работать. Механик Н. Титяев со своими слесарями сняли разболтанный вибрацией радиоизотопный прибор № 706, представляющий собой нечто вроде чугунного ядра со свинцовой выстилкой внутри, и оттащили его в сарай, где и бросили. 26 декабря на дробилку поставили другой блок.

В конце мая 1980 года, прибыв на плановый осмотр подшефного блока, сотрудники «Углеизотопа» обнаружили, что в демонтированном приборе нет ампулы с радиоактивным цезием-137. Маленькая ампула величиной с фалангу мизинца исчезла бесследно. Известие вроде бы тогда всех взволновало. Создана была даже комиссия. Но на этом все и кончилось.

…В августе 1980 года после сдачи дома № 7 в эксплуатацию в него вселился токарь Новокраматорского машиностроительного завода Виктор Дружина с женой и двумя детьми. Через несколько недель его 18-летняя дочь Валентина почувствовала себя плохо. Ей становилось все хуже и хуже.

Врачи отмечали покраснение кожи на ногах, выпадение волос, похудение. Ей рекомендовали витамины, прогулки на свежем воздухе. Потом был поставлен диагноз — заболевание крови, анемия. Не пожив и года в новой квартире, девушка умерла. Тогда же ухудшилось здоровье и сына Александра. 16-летний парнишка не пережил свою сестру и на год. Похоронив детей, Виктор Дружина и его смертельно больная жена (она умерла в 1984 году) принимают предложение своего соседа слесаря Виктора Коржа обменять свою трехкомнатную квартиру на его двухкомнатную.

После вселения новых жильцов прошло всего полгода, и снова в квартире № 85 заболевает ребенок. На этот раз Владик Корж. В мае 1987 года, имея от роду 10 лет и 10 дней (эти даты со слезами на глазах называет его отец), мальчик уходит из жизни. Диагноз все тот же — заболевание крови. Убитые горем родители не находят себе места, с ужасом замечают они, что и второй сын Алеша тоже становится бледным, что у него на бедрах появились красные шелушащиеся пятна, что он то и дело старается прилечь отдохнуть. Своими тревогами жена Коржа Люба делится с соседками и узнает, что в семье Кухарь дети также часто болеют и симптомы у них те же.

Конечно, я рискую снискать дружную неприязнь всего краматорского медицинского корпуса, если скажу, что многие его представители в случае с роковой квартирой проявили и непрофессионализм, и равнодушие. В самом деле, как это ни прискорбно, однако первым задумался об ужасающих закономерностях своей квартиры рядовой слесарь Виктор Корж. Он же и позвонил в городскую санэпидстанцию:

— Нет ли здесь радиационного воздействия? — задал рабочий свой вопрос инженеру-физику Антонине Подгорной.

Возможно, кто-то другой с порога отмел бы эти предположения, но Подгорная начала расспрашивать, как проявляется болезнь. Она, работавшая в дни чернобыльской аварии в составе донецкого отряда ликвидаторов, уже знала: классическая картина лучевого поражения совпадает во всем с той, что нарисовал рабочий. С радиометрическим прибором она приехала к нему домой. Прибор показал изменение радиофона еще во дворе дома. В квартире — его просто «зашкалило». Срочно привезли еще один, более мощный прибор. Он показал дозу 200 рентген в час! Мощный поток ионизирующего излучения шел от завешенной веселеньким ковриком стены, рядом с которой стояла детская кроватка, причем в коврике зияла, словно проточенная мышами, кругленькая дыра — ее прожег в ткани невидимый луч-убийца.

Выявив источник мощной радиации, А. Подгорная и врач-радиолог В. Бойко немедленно приняли меры по защите людей. Оконтуренный врачами участок стеновой панели решено было немедленно вырубить и вывезти из жилого массива. Обложив свинцовыми листами место излучения, за дело принялись добровольцы — Владимир Винциовский, Василий Щербаков и Александр Диденко. За 40 минут эти опытные рабочие-строители освободили квартиру от источника гибельной радиации.

Несколькими днями позже в Краматорск из Киевского института ядерных исследований пришло сообщение: в стеновом материале находилась ампула с цезием-137, маркированная тем самым номерным знаком, который числился утерянным в Караньском карьероуправлении с 1980 года.

Тогда же прокуратура завела дело по этому факту. Расследование и результаты медицинского обследования оказались такими: диагноз «лучевая болезнь» был поставлен Алеше Коржу и его двухлетней сестричке Юле, а также их родителям Виктору и Любови Корж. Это же заболевание, но только в смягченной степени, определили и у детей из соседних квартир — Наташи Кухарь и Тани Долгиер. «Состояние, связанное с воздействием ионизирующего излучения», медики отметили еще у 11 взрослых…

Любовь Корж с Алешей сейчас проходят курс лечения в Германии. Валюту на это выделил НКМЗ. Всем облученным теперь бесплатно отпускаются лекарства в аптеках, они платят лишь половину цены за продукты в наших магазинах, им предоставлено право бесплатного проезда в городском транспорте, есть и другие льготы…

Но необходим иной статус социальной защиты таких людей. Важно и законодательно решить эту проблему. И не только эту. Сообщения об утерянных радиоизотопах приходят из разных концов Украины. Пропажу ищут, но не всегда вовремя находят, как, например, это было в Донецке, где один подонок для того, чтобы отомстить директору шахты имени Е. Абакумова Владимиру Шупенко, спрятал украденный в шахте радиоизотоп в кресло руководителя. Работники правопорядка быстро нашли и передали в руки правосудия негодяя, но это случай со счастливой развязкой.

А радиоизотопы сегодня используются на каждой шахте. Где ждать очередной беды?

«Известия» 28 января 1992 года