January 2

Свобода цен. И цена свободы…

Никакой толкучки…

С утра обошел магазины Кемерова. Приятно поразило то, что никакой толкучки не наблюдается. Да и кто будет толкаться за той же сметаной, если она идет по 75 рублей 75 копеек? Спрашиваю у скучающих продавщиц: сколько продали? Две двухлитровые банки за четыре часа.

Пивной ларек. Человек десять в очереди. Почем? Двадцать семь рублей трехлитровая банка. А еще вчера стоила семь. Хлеб? Рубль пятьдесят шесть булка, да к тому же жестковатая, придержанная. Ни одного человека в очереди. А вчера — драка.

Творог девятипроцентной жирности — 41 рубль с копейками. Никто не берет. Удивила цена на вареную колбасу в фирменном магазине «Бекон» — всего лишь 31 рубль. И очередь — соответствующая. На спиртное в коммерческих отделах цены не поднялись: как стоял «Наполеон» по 250, так его и не берут.

Многие товары вообще пока не имеют новой цены. Лежат, к примеру, расфасованные сушки, а продавцы не знают их стоимости.

Александр ЕРМАКОВ.

Народ безмолвствовал

2 января Благовещенск еще пребывал, согласно распоряжению местных властей, в праздничном состоянии, и лишь самые нетерпеливые его обитатели с утра пораньше двинулись с авоськами в продмаги. Иные магазины встречали табличками «Переучет», но многие работали. В торговые залы народ входил, как в усыпальницы: тихо, но с любопытством. Покупатели постарше через очки рассматривали новые цены: хлеб пшеничный второсортный 1 рубль 56 копеек, сельдь тихоокеанская среднесоленая 32 рубля 60 копеек, сметана свыше 40 рублей за кило, творог 6 рублей 62 копейки за 250-граммовую пачку, сыр адыгейский 52 рубля, горбуша свежемороженая — свыше 47 рублей за килограмм. Осмысливая новые цифры, наполняющие жизнь новым, неведомым содержанием, народ в основном безмолвствовал, становясь тем не менее в очередь за той же сметаной, молоком по цене около 4 рублей за бутылку.

— Ценами мы шокированы. — говорит директор магазина № 10 Р. Самохвалова. Их нам назвал молочный комбинат, продукцию которого мы пока безропотно берем. Но в условиях рынка мы, торговля, можем и должны именно торговаться. Спрос диктует не комбинат-монополист, а покупатель. Не разойдется продукция, и мы, и производственники будем думать, как производить ее больше, дешевле. Все, наконец, займутся экономикой.

Именно от удушающего все и вся монополизма идут, как считают в областной администрации, многие беды. Диктуют цены на сельхозпродукты в Приамурье все те же колхозы и совхозы, закладывая в стоимость мяса, молока и масла свою полную неспособность хозяйствовать на земле эффективно. Причем и сегодня раздаются голоса выделить дотации убыточным колхозам и совхозам, у которых себестоимость килограмма мяса обходится в 50— 70 рублей. Между тем фермер, который на Амуре только становится на ноги, продает мясо в убойном весе по 35 рублей за килограмм. Его-то и намерена всячески поддерживать новая власть Приамурья.

…В полдень второго связался по телефону с мэрией Тынды: как там, на голодном БАМе, дела? Ответил вице-мэр столицы магистрали Николай Лисота:

— За весь БАМ говорить не буду. У нас в городе пока все спокойно. Народ, видимо, не отошел от праздников. Пока цены воспринимаются как должное.

Николай БЕЛЫЙ.

Без очереди только хлеб

Как в ледяную воду, вхожу в универсам № 77 Черемушкинского района Москвы. Неприятно, не хочется портить себе настроение, но надо.

В магазине есть хлеб без очереди, но в три раза дороже. Цены на продукты уже давно взбесились, и все к этому понемногу привыкли. После коммерческой цены на масло 120 рублей удивить 30 рублями за килограмм невозможно. И стоит с самого утра огромная очередь за ним. Спрашиваю: «Цена не смущает?» Бабка из очереди: «Бери, дочка, будет еще дороже». А в глазах безысходная смиренность.

И за мясом по 26 руб. за килограмм тоже очередь, правда, поменьше. Берут по привычке много. Потому что нет у нас уверенности, что даже по 96 рублей за килограмм застанем завтра в магазине ту же колбасу. Вот и запасаемся.

Изобилия, как и второго апреля после павловского подорожания, нет. Привычная нищета, пустота.

Валентина ЧЕРНЕГА.

Мандарины на снегу

Вчерашняя утренняя пробежка по магазинам жителям подмосковных Мытищ практически ничего не дала. Работники прилавка оказались мудрыми людьми: магазины просто не открылись. Какие-то из них были закрыты на учет, некоторые вовсе не работали.

Особенно огорчило покупателей то, что не торговали с утра хлебом, ведь его не было уже дня два. Под вопросом оказался и привоз молока. Лишь овощной магазин на улице Матросова гостеприимно распахнул в это хмурое утро свои двери. Да и прилавки не пустовали. Имелся в продаже, например, и репчатый, и зеленый лук: первый — по семь рублей за кило, второй — по шесть. Был двухрублевый картофель, кочаны капусты (3.50 за кг), а также редька, морковь.

По вполне доступным ценам продавались маринованные кабачки, мандарины. Кстати, последние были, по-моему, самым дорогим товаром в этом овощном магазине. Что ж, спасибо его работникам за доставленную радость. Ведь, оказывается, и после отпуска цен на свободу можно жить. Не мешали бы свободно зарабатывать.

Валерий КРЫКОВ.

На воду хватит

Напрасно покупатели дергали двери булочной, что на углу проспекта Ленина и улицы Пушкина в Челябинске. В восемь часов утра второго января булочная была еще закрыта, хотя обычно открывается в семь.

— Говорят, у них учет. — поясняет подходящим покупателям пожилая женщина с пустой авоськой в руках. — Я уже четыре магазина обошла, и всюду одно и то же: новые цены уточняют.

Какие они — новые цены на хлеб, мне удалось выяснить в магазине «Диета» на улице Росийской. Круглая пшеничная булка — 3 рубля 70 копеек, «кирпич» из серой муки тянул на два рубля ровно. Возле прилавка «митинговали» четыре бабуси:

— Как раз только на хлеб и воду моей пенсии хватит…

— Да, о других продуктах теперь придется забыть!

— Да где они — другие продукты-то?! Не эти же кабачки покупать!

Я посмотрел. В огромном пустом магазине, кроме хлеба, были выставлены на продажу еще маринованные кабачки по 13 рублей 70 копеек за банку. Больше ничего.

А вот в гастрономе, что на углу проспекта Победы и улицы Кирова ассортимент был явно богаче: на витрине — лапша, рожки, крупа перловая. Лапша стоит 4 рубля 80 копеек, «перловка» — 2 рубля 90 копеек за кило. Люди ходят по магазину с широко раскрытыми глазами, словно в музее.

На центральном колхозном рынке необычно пусто. Нет практически ни одного продавца. Может быть, частник отдыхает после встречи Нового года? Или подсчитывает наторгованные 30–31 декабря барыши? А может, выжидает, чтобы завтра, допустим, вынести говядину не по 60 рублей за кило, а по 120? Ведь все равно возьмем!

Частник имеет право — это рынок. Имеет такое же право государственный совхоз или магазин. Они тоже нынче работают в условиях рынка. Все мы сегодня столкнулись с рынком нос к носу. Встреча эта, понятно, не радует.

Анатолий УСОЛЬЦЕВ.

«Российская газета» 03.01.1992 г.